Чтение онлайн

За его обходительностью угадывалось напряжение. Лицо подергивалось, в глазах мелькал ужас. Я снова посмотрел на часы. Я обещал быть пораньше. Обещал.

Сплошные нестыковки: Сид, разгуливающий ночью по берегу; ночевки в почти пустой квартире; мятая одежда. Все это не сочеталось с его правильной размеренной речью, хорошими манерами, с тем, как он слушал собеседника. Но он был напуган. Да, что-то есть у него в глазах. Он замкнулся, возможно защищаясь, и часть его скрылась из виду.

– Так что с покойником, Сид? Думаешь, на расовой почве? Давай поговорим о нем.

– Не знаю. В прежние времена – возможно. Но сейчас? Зачем? Девяносто процентов жителей Ред-Хука – черные или испанцы. – Он поставил кружку и сел на край стола. – Не могу избавиться от мысли, что кому-то надоело, как я шастаю по округе, и в итоге труп несчастного бродяги рассовали по мешкам. Я люблю потолковать с людьми, послушать истории о доках, быть в курсе событий. Я обеими руками за градоустройство. За то, чтобы вдохнуть новую жизнь в это место. Но есть те, кто против. Есть те, кто будет драться. Я подумывал написать книгу. Делал заметки. Возможно, кому-то показалось, что я знаю слишком много. Или нет.

– А ты знаешь?

– Что?

– Знаешь слишком много?

Он чуть улыбнулся:

– Зависит от точки зрения.

– Может, это был всего лишь несчастный случай, Сид. – Я махнул в сторону протоки, где недавно орудовали копы.

– Считаешь, кто-то потрудился бы случайно убить старого пьянчужку?

– Тогда скажи, что ты сам считаешь. Если хочешь, конечно. Потому что мне пора ехать.

Он размышлял. Я понимал, что он пытается все обдумать. Сид подошел к раковине, вымыл кружку и поставил ее на сушилку. Повернулся ко мне и спросил:

– У тебя еще сигаретки не найдется?

Я бросил ему пачку.

Мне нравится Сид, но я не люблю, когда меня дурачат. Я вышел за дверь и уже спустился на полпролета, когда Сид, прихрамывая, устремился вдогонку.

– Не подбросишь? – Сид шел за мной. Когда я сел за руль, он, любуясь машиной, взялся за ручку пассажирской дверцы. Я не ответил. Мой старенький красный «кадиллак» дышал на ладан. Пора купить новую машину, но я не мог позволить себе ничего в моем вкусе, потому довольствовался этой. Я по-прежнему любил ее, хотя там уже и смотреть было не на что. Игры Сида утомили меня.

– Пожалуйста, – попросил он. – Ни минуты не потеряешь. Просто высади меня на Ван-Брант-стрит, ладно?

Мы поехали.

– Думаешь, мне лучше затаиться в своей норе, Арти? Думаешь, теперь там безопасно? Сразу ведь не разберешь, кому можно довериться, правда?

Я вел себя по-дурацки. Извини. Меня порядком тряхнуло.

Он сидел, ждал моего ответа, поглядывал то в окно, то на меня. Он размышлял.

– Знаешь, когда новости перестали меня интересовать, я бросил работу, – сказал Сид. – Там только рады были избавиться от меня. По правде говоря, они хотели, чтоб я убрался, а я был счастлив, что рано вышел на пенсию. Никому не нужен старый ворчун-редактор, которого заботит, как ты подделываешь снимки и из какого пальца высасываешь сюжеты. Я понял, что устал делать вид, будто не замечаю, а потом мне стало все равно. Перестали волновать манипуляции с новостями. Прости, наверное, ты понятия не имеешь, о чем я тебе толкую, черт побери.

Но я прекрасно понимал: я вырос в стране, где царили манипуляции, а новости были сплошной пропагандой.

– Что значит «теперь безопасно»? – спросил я. – На тебя-то никто не нападал.

– Да, понимаю, к чему ты. Понимаю. Спасибо за утешение. Спасибо. Знаешь, иногда просто нужно, чтобы тебе кто-то поверил. Высади меня вон там, ладно? Славный маленький паб. Недурная кухня. Приятный бар.

Я остановил машину, он открыл дверь, по-прежнему сомневаясь.

– Мне надо ехать.

– Понимаю. – Он пожал мне руку. – Позвони на днях, хорошо? Позволь угостить тебя выпивкой или обедом. Тебя с женой, ладно?

Сид вылез из машины, наклонился и заглянул в окно.

– Так что значит «безопасно», черт возьми? – спросил я.

– Он сказал, что вернется, сказал, что придет за мной, или еще кто-нибудь придет за мной, – пробормотал Сид и снова выпрямился.

Тут что-то нашло на меня, и я. высунув голову, окликнул Сида, когда он уже двинулся по тротуару:

– Откуда ты узнал, что того бродягу стукнули по голове дубиной?

– Наверное, кто-то из детективов сказал, – ответил он. и я знал, что он лжет.

– Странно, какой-то мертвый бомж привлек к себе столько внимания. Именно сейчас, когда все копы вкалывают вдвойне из-за этого съезда. Слушай, Сид…

– Да?

– Это ты вызвал копов? Ты позвонил в Службу спасения? Ты кому-нибудь сообщал о мертвеце под причалом?

Низко, прямо над нашими головами пролетел самолет, и шум, казалось, отвлек Сида. Или он не слышал меня.

– Поздравляю с грядущей свадьбой, Арти. Передавай привет Толе Свердлову. Извинись перед ним за меня, что не смог приехать на сегодняшнее торжество. Мне просто нужно выбраться отсюда.

– Выбраться отсюда?

– Из Ред-Хука, – сказал он. – Немедленно.

– Арти! Поздравляю, дружище! Воскресный вечер – и я женился. Ребята, с которыми я работаю или работал прежде, лет двадцать назад, тискали мою руку, хлопали по плечам, дамы целовали меня, и все мы широко улыбались друг другу. В апартаментах Толика Свердлова толпился народ, играл оркестр, хорошо играл, и официанты сновали с подносами. заставленными выпивкой. Огромные букеты роз и лилий наполняли воздух ароматом. Я женился.

Днем, после визита в Бруклин к Сиду, я надел новый костюм, и судья с актерским голосом, приглашенный специально для нас, сочетал браком Максин Крэбб и меня в своем кабинете в центре города, а две ее дочери были свидетельницами. Теперь, спустя четыре часа, мы праздновали это событие.

Трио – бас, клавиши и ударные – играло «Манхэттен».

«И Бронкс, и Стейтен-Айленд!» Я вдруг поймал себя на том, что подпеваю вполголоса, захваченный всеобщим весельем.

Максин в новом шелковом платье сверкала на всю огромную залу, и я устремился на этот свет, когда появились Дэн ни Гайлфойл, мой первый босс, и его жена Дина. Я поцеловал Дину, а Дэнни заключил меня в столь мощные объятия, что чуть не оторвал от пола: хотя ему уже стукнуло семьдесят пять, силен он был по-прежнему. Дина, немногим моложе его, тоже почти не постарела, и я попросил ее спеть что-нибудь. В свое время она была весьма знаменита, пела в джаз-банде, а сейчас усмехнулась и сказала: «Может, и спою для тебя, дорогуша». Я взял очередной бокал шампанского.

На другом конце залы я заметил Майка Рицци. владельца кафе напротив моего дома, Сонни Липперта, на которого я немало потрудился по особым делам, и мою сводную сестру Гению с мужем, Джонни Фароне. Были там и Лу с Луизой, мои бывшие соседи, перебравшиеся во Флориду. Все пришли.

Народ обсуждал республиканцев и их съезд. Кто-то жаловался, что угодил в пробку: город наводнили делегаты и демонстранты. Большинство же пили и смеялись.

– Потанцуй со мной, Арти! Ну, давай!

Это была Мария, одна из девочек Максин. Надела платье. Только для тебя, Арти, сказала она. Кроме ненавистной школьной формы, Мария носила лишь джинсы, до того рваные, что они смахивали на рубище паломника. Но сейчас она облачилась в красное летнее платье с цветочками и лямками и в красные босоножки. Я распределил букеты между девочками. Близняшкам Максин было по двенадцать. Милли была настоящей нимфеткой, очаровашкой с платиновыми волосами, хитрой и тщеславной. Я видел, как она заигрывает с Толиком в другом конце залы.