Чтение онлайн

Хотя...

– Захар Семeнович!
– темнеет декан.
– Но мы же с вами уже предварительно обсуждали это, и мне показалось, что наши мнения совпадают..!

Неудачную кащеевскую формулировку Грызлов подхватывает моментально и охотно подтверждает:

– Вам показалось. Как грамотный и дальновидный руководитель высшего учебного заведения, я обязан учитывать последствия рискованных решений...
– А затем демонстративно повышает градус недовольства: - У нас выпуск экономистов и юристов каждый год страдает от нехватки перспективных мест для практики, а вы тут нагнетаете бурю в стакане воды от нечего делать!

Худая физиономия Кащеева недоуменно вытягивается.

– А при чем тут экономисты и...

Его прерывает уверенный звучный стук в дверь, которая открывается сразу же, без выжидательной паузы. Ректор продолжает спокойно сидеть, не моргнув и глазом, а мы с деканом синхронно оборачиваемся.

– Приветствую, Захар Семeныч, - небрежно здоровается выросший на пороге Волчарин.
– Я за своей сотрудницей. Недоразумение исчерпано, полагаю?

Сердце взволнованно подпрыгивает в груди при виде невозмутимо-красивого мужественного лица с холодными серыми глазами. Пришел! Он пришел в универ... сам, лично...

Я тихонько закусываю губу, чтобы унять свое буйное девичье воображение. Но внутренне меня всe равно потряхивает от волнения.

Господи, только бы не нафантазировать себе на радостях чего-то лишнего и не поверить в собственную выдумку! Например, то, что Волчарин всe это делает только ради меня... и вообще я значу для него больше, чем просто «креативная смышленая сотрудница».

Нет, Марина, нет и еще раз нет! Даже думать об этом не смей. Мало было недавнего разочарования в Димке, парне твоей мечты?

Грызлов расплывается в широкой радушной улыбке. Более того, он даже вытаскивает свою неповоротливую тушу из-за стола, чтобы встретить моего босса с гостеприимно протянутой для пожатия рукой.

– Максим Романович, рад вас видеть, сердечно рад! Да вы присаживайтесь, присаживайтесь..! Я бы очень хотел обсудить пару моментов насчет участия наших студентов в программе стажировки у вас в «Сэвэн», которую вы так любезно предложили... Найдется минутка?

– Найдется, - Волчарин мельком смотрит на часы.
– Могу уделить вам целых пять минут.

– Замечательно!

Кащеев взирает на них с неподвижностью мумии. Потом до него доходит наконец вся суть происходящего. Он переводит на меня озадаченный взгляд, моргает... и вдруг чудесным образом стирает с лица брюзгливое выражение, с которым обычно всегда смотрит на студентов. Худое неприветливое лицо даже кривится в безуспешной попытке изобразить доброжелательность, и мне становится противно. Просто противно.

– Максим Романович, - страдальчески говорю я, - можно мне вас в коридоре подождать?

Волчарин бросает короткий цепкий взгляд в мою сторону. Словно ощупывает невидимым радаром, изучая эмоциональное состояние. И от этого его внимания у меня внутри, где-то в глубине живота, вспыхивает приятно горячий огонeк, пробирая мурашками аж до самого копчика. А щeки горят от прихлынувшей к ним краски.

Ох, Максим Романович, что же вы со мной делаете-то...

Не смотреть в его серые глаза. Не смотреть! Пусть он этим своим пронзительным взглядом вон гвозди лучше пойдет позабивает, чем мой самоконтроль. Не понимаю, почему так долго пялится? Нет во мне ничего такого особенного.

Не выдержав, молча роняю взгляд на пол. По ощущениям, на моих щеках вполне можно яичницу жарить.

– Хорошо, - говорит наконец босс.
– Жди меня снаружи, никуда не уходи.

Я киваю, не глядя на него, и торопливо выскакиваю за дверь.

Глава 17. Ловушка

Ждать Волчарина прямо возле двери не хочется, и я отхожу по коридору подальше. Вдруг декан еще выйдет неожиданно и с вопросами прицепится, а мне с ним не то, что разговаривать - даже стоять рядом мерзко. Бесят люди, которые готовы вот так, не разобравшись в слухах, запросто разрушить чье-то будущее из-за собственной мелочной прихоти!

Повезло мне. Всe-таки нытье родни для ректора вряд ли пустой звук, мог сделать Полинке приятное и вышвырнуть меня из универа. Если бы не Волчарин, неизвестно, как бы всe сложилось...

Мысль о боссе вызывает новую вспышку жара у меня внутри. Только теперь не в животе, а прямо в груди. В самом сердце. Но этот жар не физический, как в кабинете, а какой-то... нежный... душевный, что ли.

И для меня самой же лучше считать его простой человеческой благодарностью. Да-да-да. Я уверена. Это точно благодарность!

В коридоре тихо. Нет привычного шума-гама неугомонных студентов и топота их ног по лестнице.

Я немного удивляюсь этому, ведь сегодня понедельник... а потом вспоминаю, что последние две недели у нас укороченные занятия из-за того, что чуть ли не половина преподов по общим предметам словила вирус гриппа и разбежалась по больничным. Именно поэтому в субботу занятий не было, на радость первокурсникам. А в этот понедельник занятия остались только у старших курсов, в основном по предметам узкой специализации. И проходили они в соседнем крыле здания, довольно далеко от кабинета ректора.

Словом, тишина стоит такая, что кажется очень странной для университетских стен. Но мне нравится. Я искренне наслаждаюсь ощущением спокойствия и чувствую, как утренний стресс постепенно растворяется под тусклыми лучами демисезонного солнца из окна.

Жаль, что долго это счастье не длится.

Как только я расслабляюсь, звонкое цоканье каблучков ввинчивается в уши неприятным фоном. А затем из-за поворота показывается... Полинка. Ярко накрашенная и очень недовольная.

Заметив меня, она останавливается и поспешно изображает невозмутимость.

– Эй, Зайцева, - произносит она вкрадчиво и деланно небрежно, - иди сюда, разговор важный есть...

Ага, щас. Бегу и падаю к ней по щелчку!

– Тебе надо, ты и иди, - бурчу недружелюбно.

– Что, отчислили?
– Полинка цокает языком с фальшивым участием.
– Такое случается, если воруешь чужие вещи и ночуешь в обезьяннике!

– Нет, не отчислили. Так что все твои усилия были напрасными.

Однокурсница пренебрежительно фыркает, но на хорошенькое личико набегает тень.