Чтение онлайн

Она обводит всех присутствующих суровым взглядом поверх очков, выискивая первую жертву своего негодования. И очень скоро останавливается на влажной от пота физиономии дежурного Жорыча.

Стажера Лeхи рядом с ним уже нигде не наблюдается... и у меня мелькает мысль, что второй дежурный просто-напросто решил сбежать в туалет. Возможно, даже реально по нужде, если организм к стрессу чувствительный.

– А вы, простите, кто будете?
– с мученическим видом реагирует Жорыч.
– Родственница или соседка?

– Бабушка родная, - желчно припечатывает бабуля.
– Рева Виссарионовна я. И жалобу на вас в прокуратуру напишу, прям завтра. За противозаконное задержание и плохое обращение с честными гражданами.

– Вы меня, конечно, извините, но у вас нет оснований писать на меня жалобу. Я в задержании вашей внучки не участвовал, - моментально открещивается Жорыч.
– Решение принимал наш начальник, капитан Чернобесов, вот к нему и предъявляйте претензии. Я вообще отвечаю только за порядок в участке во время своего дежурства, и никаких нареканий по моей работе не было...

За решеткой мужского «обезьянника» с таксистами раздаются злые смешки.

– Вот заливает, а?
– с восхищенным неверием крякает кто-то из них и громко заявляет вслух, ни к кому конкретно не обращаясь: - А у нас тут нарекания имеются... Целая лужа нареканий!

Волчарин по-прежнему помалкивает, скучающе подпирая стену плечом в ожидании своего знакомого майора Котова. Для него всe происходящее, наверное, кажется просто глупым цирком. Но острый взгляд бабы Ревы уже перескакивает сначала на задержанного жалобщика, а затем и к луже мочи на полу за решеткой.

– Этих взяли за вождение в нетрезвом виде, - поспешно комментирует дежурный Жорыч.
– И у одного просто случился приступ энуреза. Недержания то есть. Обычное дело, меньше пить надо с больными-то органами...

Таксист, искренне оскорбленный неожиданным диагнозом, подскакивает со скамейки, как ужаленный.

– Да пошел ты со своим энурезом! Я в туалет сколько раз просился, помнишь? А ты в ответ - потерпишь да потерпишь! Вот и дотерпелся, чтоб тебя..!
– и он добавляет длинно-прямолинейное смачное ругательство, не стесняясь присутствия пожилой женщины в лице моей бабушки.
– Между прочим, нас обязаны выводить в туалет по требованию! А ты просьбы игнорил!

– Докажи сначала, а то зря воздух враньем сотрясаешь, - огрызается дежурный.

– На камерах должно быть...
– начинает таксист, но вспоминает о неисправности и растерянно спотыкается: - ... зафиксировано. Или вот свидетели есть.

Он требовательно поворачивается в сторону соседнего «обезьянника». Однако сидящие там девицы косятся на дежурного и, переглянувшись, дружно заявляют:

– Не-не-не. Мы на вас не смотрели и ничего не видели.

Их двуличие вызывает у меня острое желание справедливости.

– Это правда, - сердито вмешиваюсь я.
– Могу подтвердить, что в туалет никого не выводили. А еще отобрали личный телефон у моей соседки!

Лиза нерешительно глядит на меня сквозь решетку и кивает.

– Я тоже подтвердить могу.

– Ну, знаете ли...
– морщится дежурный.
– Вы хоть понимаете, в каком количестве прокуратура получает голословные обвинения от задержанных? Это несерьезно и...

– Так...
– перекрывает его бас бабы Ревы. Судя по тону, она начала терять последнее терпение.
– А ну-ка цыц, говорун напыщенный! Наговорил тут уже. Своей внучке я верю, как себе самой!

От еe непочтительного «цыц», как будто перед ней стоит сопливый двоечник, Жорыч слегка теряется. Возможно, не будь рядом чужих глаз, он бы рискнул ответить и пожестче, но присутствие Волчарина заметно сковывает дежурного в действиях.

И всe же одну вялую попытку он делает, цедя свою явно любимую фразу:

– Выбирайте выражения, когда разговариваете с лицом при исполнении.

– Не вижу тут никакого лица при исполнении, - уверенно заявляет баба Рева.
– Одна лишь неопознанная морда, которая даже не представилась. Да еще и без погон!

Она выразительно смотрит на его голубую рубашку а-ля «клерк». И я сразу вспоминаю, что Жорыч сменил одежду из-за того, что облился кофе. А его пиджак и форменная рубашка всe еще сушатся.

От железобетонного аргумента бабы Ревы Жорыча малость перекашивает.

– Вообще-то я оперативный дежурный.

– Ну конечно! А может, дворник?
– фыркает бабуля скептически. Когда ее задевают, она становится на редкость вредной.
– Или сбежавший бандюк и притворяетесь милиционером?

Физиономия дежурного начинает медленно багроветь.

– Во-первых, не милиционер, а полицейский. А во-вторых, я могу вам показать свое удостоверение, - говорит он, еле сдерживаясь, машинально нашаривает на груди карман, которого нет, и дергает щекой.
– Только оно в другой рубашке.

– Настоящий правильный милиционер удостоверение всегда держит при себе, - назидательно сообщает бабуля, по обыкновению пропуская замечание насчет устаревшего термина мимо ушей.
– Так что не трудитесь. Наверняка оно у вас липовое!

От последнего заявления у дежурного окончательно сдают нервы, и он демонстративно резко разворачивается к моему боссу.

– Максим Романович! Я извиняюсь, но мне кажется, что эта пожилая женщина не в себе. Давайте не будем тратить время на борьбу с маразмом, а перейдем к конструктивному общению...

– Маразм у меня, значит, - очень медленно повторяет баба Рева и переводит очень нехороший взгляд на Волчарина.
– Та-а-ак... а что по этому поводу скажет наш Максим Романович?

Я жду, что босс на это равнодушно предложит успокоиться и не устраивать скандал. Но вместо этого он бросает на меня короткий нечитаемый взгляд... и внезапно кивает ей.

– Вынужден с вами согласиться, Рева Виссарионовна. Свидетельство вашей внучки вызывает больше доверия, чем слова неизвестного в полицейском участке без удостоверения.

– Да неужто?
– щурится на него бабуля.

– Абсолютно.

В помещении повисает оглушительная тишина.

В первую секунду Жорыч - так же, как и я, - слишком потрясен, что такой серьезный и влиятельный человек, как Волчарин, вдруг поддержал смехотворное заявление моей бабули. Он стоит на месте, приоткрыв рот, словно выброшенная на берег рыба, и шокированно переваривает невероятное событие.