Чтение онлайн

– Максим Романович, - приглушенно бормотала я в ствол дерева, задыхаясь от страха, волнения и фиг знает чего еще, - отпустите меня, пожалуйста... Что вы делаете? Вы меня пугаете...

Внезапно он прикусил зубами нежную мочку моего уха, и я вздрогнула.

– Так и должно быть. Бойся меня, девочка... бойся сильней... Потому что того, кто боится, легче контролировать. И теперь ты моя. Ты - под моим контролем...

Его тихие низкие интонации одурманивали сознание вкрадчиво-рычащими нотками. Как будто меня держал в своих сильных когтистых лапах сытый зверь, поймавший добычу просто так, про запас. Но если перепуганная добыча попытается сбежать, то эти нотки мгновенно трансформируются в леденящий жилы рeв.

Я изо всех сил напрягла руки, намереваясь оттолкнуть его, но тело в этом сне было слишком неповоротливым и абсолютно непослушным. Оно ни в какую не желало избавляться от хватки маньяка. И эта непреодолимая слабость бесила.

Волчарин рывком развернул меня к себе, и холодные серые глаза с гипнотически-черными зрачками впились в мое растерянное лицо. Не знаю, что он там увидел, но его жесткие губы тронула легкая усмешка.

– Ты помнишь мое главное правило... Марина Зайцева..?

– Я... я не помню...
– выдавила я и почувствовала себя какой-то бесхребетной мямлей.

Это всe мой маньяк виноват! Его глаза. Они как сталь... слишком пронизывающие!

Волчарин хищно придвинулся ко мне поближе. Его пальцы повелительно надавили на мой подбородок. Снизу вверх. А затем он с многозначительной неспешностью проговорил:

– Тогда мне придется тебя...

– Проучить?
– зачем-то перебила я его и вся напряглась.

Он подцепил подол моего плаща и, скользнув под него второй рукой, требовательно сжал округлости моих ягодиц. Меня как пламенем окатило от такого откровенного жеста.

– Научить, Марина. Всего лишь научить...
– слова Волчарина произносились уже буквально в мой рот, - ...какие вещи со мной лучше не делать!

И он впился глубоким проникающим поцелуем. ..

... от которого сну и пришел конец. Потому что адреналином и возбуждением меня тряхнуло так, что я на кровати подскочила. А теперь лежу с колотящимся сердцем и горящими от фантомной ласки губами, уставившись в серый потолок.

Со стороны кухни тянет аппетитным ароматом оладушек и малинового варенья, и это помогает немного очухаться. Я встаю, старательно заправляю постель и лишь затем бросаю взгляд в старое настенное зеркало напротив.

Отражение кажется обычным, таким же, как и всегда... но эмоции всe равно не скрыть. Их выдают красные, как у помидора, щеки!

– Зай, успокойся, а?
– сердито шиплю на себя в зеркало.
– Это был никакой не сон, а просто... кошмар! Мало ли чего после недавнего стресса привиделось? Забудь. Просто забудь!

Да, так я и сделаю.

Тем более, что сегодня в универе будет куча важных пар. Особенно ближе к обеду, когда злобный декан Кащеев снова подменит заболевшего препода. Я у него теперь в черном списке, так что очень важно реабилитировать в его глазах мою подмоченную опозданием репутацию. Надо быть максимально бодрой и собранной!

С этой мыслью я решительно топаю к эмалированному рукомойнику в углу.

Он совсем старенький, и умываться не очень удобно - надо толкать вверх пипку-затычку. Но я уже привыкла. В нашем дачном домике вообще вся мебель, считай, сплошная рухлядь родом из прошлого века. В том числе и эта штуковина, у которой вместо канализационного слива - обычное ведро в шкафчике под раковиной.

Когда я наконец усаживаюсь за наш крохотный кухонный стол перед стопкой оладьев, вооружившись вилкой, за окном трижды раздается автомобильный гудок.

Баба Рева бросает в окно недовольный взгляд. Она терпеть не может утренних гостей.

– Кого там черт принес спозаранку?

Глава 7. Ранние гости

– Может, к нашему бывшему соседу кто-то приехал?
– предполагаю я, аккуратно подцепляя вилкой самый верхний румяный оладушек. От его вкусного аромата слюнки так и текут.
– Они наверное не знают, что Сергея арестовали...

– М-да?
– с сомнением тянет бабуля и щурится через занавеску на окне.
– Да не. Чойта колымага ихняя больно похожа на охломоновскую. Я ж ее видела давеча, когда он нас домой подвозил...

– Ты серьезно?

Оладушек смачно шлепается с вилки на кухонный стол. А всe потому, что у меня пальцы дрогнули. И недавний откровенный сон моментально оживает перед глазами.

С замирающим сердцем подкрадываюсь к окну, чтобы посмотреть на машину, и нервно сглатываю. Потому что так и есть. Перед нашим домом стоит серый внедорожник Волчарина.

Очередной автомобильный сигнал коротко и звучно разрезает тишину дачного поселка. Прямолинейно выражает нетерпение водителя, транслируя:

« Поторопись, Марина Зайцева! Моe время - ценность .»

А затем боковое стекло со стороны пассажирского сиденья опускается, открывая обзору мужественное лицо моего босса. Похоже, сегодня он с личным водителем, а не сам за рулем. Причем смотрит в упор на наше окно, как будто обладает рентгеновским зрением и прекрасно видит нас за плотной занавеской. Да еще и в тусклом свете дождливого дня.

Я невольно делаю шаг назад, а затем, опомнившись, говорю бабе Реве:

– Ты права, это Максим Романович. Только не знаю, зачем он к нам приехал.

– А чего в хату не заходит?
– ворчит она.
– На улице льет, а он сидит себе. Ишь, какой важный!

– Придется к нему выйти.

– Зонтик не забудь!

Уже на крыльце обнаруживаю в раскрытом зонтике одну сломанную спицу. Из-за этой досадной поломки одна сторона конструкции провисает, словно беспомощное крыло раненой птицы.

Неприятненько...

Ну и фиг с ним, зонтиком этим! Кажется, я уже начинаю привыкать к тому, чтобы постоянно представать перед Волчариным в роли какого-то посмешища. Убогий зонтик - это полная ерунда в сравнении с теми неприятностями, в которые я влипала за последнее время на его глазах.

Так что... да здравствует этим утром пофигизм!

Сосредоточившись на этой спасительной мысли, я с преувеличенной беспечностью шлепаю по лужам в красных резиновых сапожках. Они остались в моем гардеробе еще с подростковых времен, потому что размер ноги как был тридцать седьмой, так и остался, а обувь качественная. Ее бабушка специально на мой день рождения выбирала в подарок.