Чтение онлайн

– Да нет, Изи. Это люди Маркуса Гарви. Они агитируют за возвращение в Африку. Ты знаешь что-нибудь про Дюбуа? [4]

– Про кого? О ком ты говоришь?

– Дюбуа. Он знаменитый негр, ему почти сто лет. И он постоянно пишет о возвращении в Африку. Наверное, ты никогда о нем не слышал, потому что он коммунист. А в колледже не говорят о коммунистах.

– Так откуда ты-то знаешь о нем?

– Для этого существуют библиотеки, парень. Кстати, никто не запрещает и тебе туда заглядывать.

Не так часто бывает в жизни, когда ты вдруг узнаешь что-то значительное. В этот вечер Джексон научил меня тому, чего я никогда не забуду.

Но тогда у меня просто не было времени обсуждать полученные сведения с политической точки зрения. Я должен был понять, что происходит, и моей следующей остановкой была "Африканская миграция".

– Спасибо, Джексон. Тебе не хочется проехаться еще?

Я положил на стойку пятидолларовую бумажку. Джексон накрыл ее своей костлявой ладонью. Потом чокнулся со мной.

– Не волнуйся, Изи, я буду здесь. Ты наверняка их найдешь. Они устраивают свои сборища почти каждый вечер.

В тот вечер в бывшем магазине скобяных товаров действительно состоялось собрание. Вокруг возвышения в дальней части комнаты человек сорок слушали выступления ораторов.

У входа меня остановил великан ростом в шесть футов шесть дюймов, а может быть, выше. И поперек себя шире. Его большая лапа, протянутая ко мне, напоминала руку гигантской куклы.

– Вы на собрание? – спросил он.

– Да, – ответил я.

– Мы нуждаемся в скромном подаянии, – сказал великан и выразительно потер пальцем о палец.

– Они не хотят нас, и мы не хотим их, – донесся женский голос из дальнего конца большой комнаты.

– Насколько скромной? – осведомился я.

– Один доллар за одного джентльмена, – улыбнулся он.

Я вручил ему две полудолларовые монеты с изображением статуи Свободы.

Люди, собравшиеся здесь, были настроены серьезно. Большинство мужчин носили очки, у каждого второго под мышкой торчала книга или пачка бумаг. На меня никто не обратил внимания. Я был всего-навсего еще одним братом, стремящимся туда, где он сможет высоко держать голову.

В толпе я увидел Мелвина Прайда. Он внимательно слушал оратора и потому не заметил меня. Я спрятался за колонну, откуда мог спокойно наблюдать за ним.

Оратор говорил о родине, об Африке. О стране, где живут такие же люди, как присутствующие в этой комнате. Там все короли и президенты чернокожие. Эти слова меня тронули, но не настолько, чтобы я упустил из виду Мел-вина. Он нервно озирался по сторонам и потирал руки.

Толпа взорвалась бурными аплодисментами. Женщина в африканской хламиде склонила голову в знак благодарности за признание и уступила место на подиуме следующему оратору. У нее было пухлое светло-коричневое личико не по летам развитой школьницы, серьезной, но невинной. Мелвин подошел к ней и что-то зашептал на ухо, пока следующий оратор собирался обратиться к слушателям.

Из рук в руки перешло нечто, похожее на пачку денег.

Человек на кафедре пылко восхищался великолепной негритянской женщиной, которая завоевала лидерство, несмотря на свои молодые годы.

Я понял, что она дружила с Мелвином. На мгновение она оторвалась от своих деловых операций и встретилась глазами с оратором.

Мел вин, видимо, покончил со своими делами и направился к выходу.

– Соня Ачебе, – произнес оратор.

Слушатели снова захлопали, и молодая женщина взошла на подиум.

– Мисс Ачебе?

– Да?

Она улыбнулась мне.

– Извините, мэм, меня зовут Изи, Изи Роулинз.

Она чуть нахмурилась, будто пыталась припомнить, о чем ей говорит мое имя.

– Я слушаю вас, брат Роулинз.

Мировоззрение "Миграции", так же как и большинства организаций чернокожих, было основано на религиозных принципах.

– Я хотел бы поговорить с вами о Тане Ли.

Теперь она знала, кто я, и, ничего не сказав, просто повела меня за собой. Мы вышли в тот момент, когда очередной оратор начал проповедь.

– Что вы хотели узнать о сестре Ли? – спросила она.

Мы очутились в просторной кладовой, перегороженной рядами узких пустых полок, будто крысиный лабиринт. Помещение скудно освещали сороковаттные лампочки.

– Я хочу знать, кто ее убил и почему.

– Она убита? – Мисс Ачебе неумело попыталась изобразить изумление.

– Бросьте, леди, вы прекрасно знаете о том, что случилось. Она одна из ваших.

Я играл наугад, но, кажется, был на верном пути.

– Вы сообщили в полицию?

Я выпятил нижнюю губу и покачал головой:

– Нет смысла. Во всяком случае, пока нет.

Мисс Ачебе теперь уже не казалась юной девушкой. Морщинки на лице выдавали в ней зрелую женщину.

– Чего вы от меня хотите? – спросила она.

– Кто убил вашу подругу и моего священника?

– Я не понимаю, о чем вы говорите, о каких убийствах?

– Я видел вас с Мелвином и видел с Таней и его преподобием Тауном. Между вами и церковью что-то происходит. Я знаю, они передали вам по меньшей мере три с половиной тысячи долларов, но это меня не интересует. Полиция хочет пришить мне убийство, и мне не до ваших милых забав.

– Мы не убивали Таню.

– А почему я должен вам верить?

– Мне все равно, верите вы мне или не верите, мистер Роулинз. Я никого не убивала, и никто из тех, кого я знаю, этого не делал.

– Может быть, и так. – Я кивнул. – Но мне достаточно шепнуть одно только слово некоему человеку, и он постарается доказать, что это сделали именно вы.

Она даже не рассмеялась и только презрительно фыркнула:

– Мы живем в постоянной опасности. Полиция и ФБР наведываются к нам каждую неделю. Я не боюсь их, и вас тоже.

– Я не собираюсь пугать вас, мисс Ачебе. Мне нравится то, что я здесь вижу, но я умудрился оказаться не в том месте и не в то время и поэтому должен получить ответы на мои вопросы.

– Ничем не могу помочь. Я не знаю.

– А Мелвин вам не говорил?

– Нет.

Она пожала плечами. По ее взгляду я понял – за моей спиной что-то происходит. Я хотел было продолжить разговор, но тут мне на плечо легла тяжелая лапа.

Я обернулся и увидел гиганта, который получил с меня доллар за вход.