Чтение онлайн

– Трахнуть девочку неплохо. Иногда, бывает, напьюсь и наложу под дверью у белого человека. Здоровую зловонную кучу.

Мы посмеялись.

– А как насчет коммунистов? Что ты о них думаешь?

– Все очень просто, Изи, – сказал он. – Кому-то достались деньги, а у других нет ни цента, вот они и хотят получить хоть что-нибудь, причем любым способом. Банкиры и корпорации обогащаются, а рабочему человеку не достается ничего, кроме жалких ошметков. Тогда рабочие создают профсоюз и заявляют: "Мы производим продукцию, значит, должны получать за свой труд". Вот это и есть коммунизм. Богачам это, естественно, не нравится, и они готовы сломать рабочим хребет.

Меня поразило, как просто это звучит в устах Джексона.

– Так, значит, – сказал я, – мы на стороне коммунистов?

– Да нет, Изи. Но я-то уж, во всяком случае, не банкир. Ты когда-нибудь слышал про "черный список"?

Слышал, конечно, но мне хотелось узнать, что скажет Джексон, и я ответил:

– Нет, пожалуй.

– Этот список составили богачи. Кого там только нет. Имена белых людей: кинозвезд, писателей, ученых. Те, кого внесут в этот список, остаются не у дел.

– Потому что они коммунисты?

Джексон кивнул.

– В этом списке есть даже тот парень, который изобрел атомную бомбу. Пожилой и солидный человек.

– Да что ты?

– В этом списке нет твоего имени, Изи. И моего тоже. А знаешь почему?

Я недоуменно покачал головой.

– Они и так знают, что ты черный. Достаточно взглянуть на тебя.

– Ну и что, Джексон?

Я ничего не понимал, был пьян, взвинчен и чуть было не вышел из себя.

– В один прекрасный день они выбросят этот список. Им понадобятся кинозвезды или новые бомбы. Большинство этих людей снова получат работу... – Джексон подмигнул мне. – Но ты останешься черным ниггером, Изи. У негра нет союза, на который он мог бы опереться, и нет политика, который бы защищал его интересы. Все, что ему остается, – нагадить на крыльце и черной рукой подтереть черную задницу.

Я проснулся у себя дома с тяжелой после похмелья головой и страшной болью во рту. Достал пузырек Джексона с морфием из кармана штанов, валявшихся на полу, и проглотил сразу три пилюли. Потом направился в ванную смыть с себя грязь и зловоние предыдущей ночи.

Слова Джексона занозой застряли в моей голове. Я не был ни на чьей стороне. Ни на стороне безумного Крэкстона с его ложью и полуправдой, ни на стороне Венцлера, даже если у него и была своя позиция.

Я собрался пойти к зубному врачу и даже открыл телефонную книгу, но тут в дверь постучали.

Это была Ширли Венцлер. И я сразу понял: ее состояние похуже моего.

– Мистер Роулинз, – с трудом выговорила она трясущимися губами. – Мистер Роулинз, я пришла к вам потому, что не знаю, как быть.

– Что стряслось? – спросил я.

– Поедемте скорее со мной, мистер Роулинз, пожалуйста. С папой несчастье – он ранен.

Я натянул брюки, свитер и пошел за ней к машине.

– Куда мы едем?

– В Санта-Монику.

Я поинтересовался, вызывала ли она врача, и она ответила: "Нет".

По пути Ширли только подсказывала мне дорогу и все. Меня тошнило, нестерпимо болел зуб, и я ни о чем ее не расспрашивал. Если Хаим нуждается в помощи врача, я позабочусь об этом на месте.

Домик был маленький, напротив некоего подобия небольшого парка. Не было ни деревьев, ни скамеек. Лишь невысокий, заросший травой холмик, с которого скатывались вниз двое ребятишек, притворявшихся, будто они поскользнулись.

Ширли распахнула незапертую дверь и вошла в дом. Я ковылял вслед за ней. Морфий притупил боль в челюсти, но левая щиколотка и бедро у меня онемели.

Интерьер в доме был выдержан в холодных, тусклых тонах, зеленых и синих. Потолки такие низкие, что я ударился головой, проходя из гостиной в спальню.

Здесь царила красная смерть. Хаим истек кровью, свалившись на стул. Кровь была всюду – на туалетном столике, в ванной, на телефоне. На стенах всюду виднелись кровавые отпечатки его ладоней. Он бродил по комнате, держась за стены окровавленными руками. Рядом с ним валялась залитая кровью светло-зеленая подушка. Он, видимо, прижимал ее к груди, пытаясь остановить кровотечение, пока не понял, что это бесполезно.

Глаза Ширли были широко раскрыты, она судорожно ломала руки. Я вытолкнул ее из комнаты. И тут заметил капли крови на ковре в гостиной.

– Он мертв, – сказал я. Она уже догадалась об этом, но кто-то должен был сообщить ей, что отца больше нет.

В двери я заметил две пулевые пробоины малого калибра. Должно быть, в дверь постучали, и, когда Хаим спросил, кто там, последовали выстрелы.

– Вернемся к машине, – сказал я.

Я протер по возможности все места, к которым прикасался, но не мог поручиться, что ничего не упустил. Я старался прятать лицо, когда мы вышли из дома, а в машине сполз вниз по сиденью насколько мог и не поднимался до тех пор, пока мы не отъехали достаточно далеко.

Мы зашли в маленькое кафе на Венис-Бич. Пол был посыпан песком, а с потолка свисали сети с ракушками. Окно выходило на берег. В это прохладное утро на пляже еще никого не было.

– Когда вы его обнаружили?

– Сегодня утром. – Она подавила рыдания. – Он просил меня кое-что привезти.

– Что именно?

– Деньги.

– Как вы узнали мой адрес?

– Я позвонила в церковь.

Я заказал кофе. Мне пришлось пить его осторожно. Когда горячая жидкость попадала на рану, боль становилась нестерпимой.

– Зачем ему понадобились деньги?

– Он должен был бежать, Изи. Власти хотели его схватить.

– Власти? – Я произнес это так, словно никогда не слышал про ФБР.

– Папа был членом коммунистической партии, – сказала она, глядя на свои сжатые кулачки. – У него были какие-то бумаги, ФБР шло по его следу. Вчера вечером они заглянули к папе, грозились прийти опять. Он решил, что они собираются его арестовать, и попросил привезти немного денег.

– Те самые ребята, которых я видел возле дома на прошлой неделе?

– Да.

– И что же за бумаги они требовали у вашего отца?

Ей явно не хотелось отвечать, но я настоял.

– Он умер, Ширли. Сейчас мы должны позаботиться о вас.

– Какие-то планы. Он получил эти бумаги от одного парня с авиазавода "Чемпион".

– Какие планы?

– Папа сам точно не знал, но, вероятно, связанные с вооружением. Он был уверен, правительство создает оружие, чтобы убивать все больше и больше людей. Папа ненавидит атомную бомбу, считает, что империалистическая Америка погубит еще многие миллионы людей. Он говорит, эти планы вроде бы связаны с созданием нового бомбардировщика, предназначенного для доставки атомного оружия.