Чтение онлайн

Она сильно потерла лицо рукой, внезапно вспотев; сердце тяжело стучало, и она закуталась в сальную одежду, словно могла укрыться от своего прошлого. Но это не помогало, и оно ее настигало. Ради Пита и Ро ей нужно будет снова обагрить руки. Она сжала пальцами рукоять ножа, тяжело вздохнула и выпятила челюсть. Выбора не было тогда. Выбора нет и теперь. А по тем, кого они преследовали, не нужно проливать слез.

— Когда мы найдем их, — ее голос тонко звучал в сгущающейся тьме, — сможешь делать, как я скажу?

— Нет, — сказал Ламб.

— Чего? — он так давно делал все, что она скажет, что она и не думала, будто может быть по-другому.

Когда она посмотрела на него, его старое, покрытое шрамами лицо кривилось, будто от боли.

— Я обещал твоей матери. Перед тем, как она умерла. Обещал присмотреть за детьми. За Питом и Ро… и я полагаю, тебя это тоже включает, не так ли?

— Наверное, — прошептала она, совсем не уверенно.

— Я нарушил много обещаний в своей жизни. Позволял им смываться, как листья смываются водой. — Он потер глаза тыльной стороной перчатки. — Я намерен сдержать это. Поэтому, когда мы их найдем… ты будешь делать, как я скажу. На этот раз.

— Хорошо. — Она могла так сказать, если ему так хотелось.

А затем делать то, что нужно.

— Видимо, это Сквердил, — сказал инквизитор Лорсен, хмуро глядя в карту.

— А Сквердил есть в списке наставника? — спросил Коска.

— Есть. — Лорсен убедился, что в его голосе нет ничего, что могло быть расценено как неуверенность. Он был единственным на сотню миль, у кого было что-то похожее на причину здесь находиться. Он не мог позволить себе никаких сомнений.

Наставник Пайк сказал, что будущее на западе, но через очки инквизитора Лорсена городок Сквердил не выглядел, как будущее. Не выглядел он и как настоящее, для любого, у кого есть возможность выбора. Люди, влачащие существование в Близкой Стране были даже беднее, чем он ожидал. Беглецы и изгои, отбросы и неудачники. Настолько бедные, что поддержка повстанцев против самой сильной нации вряд ли была у них на первом месте. Но Лорсен не мог беспокоиться из-за вероятностей. Допущения, оправдания и компромиссы были также недопустимой роскошью. За много болезненных лет управления тюрьмой в нглии он выучил, что люди делятся на правильных и неправильных, и неправильные не заслуживают никакой жалости. Это не доставляло ему никакого удовольствия, но за лучший мир приходится платить.

Он сложил карту, отчеркнув ногтем острую складку, и убрал ее внутрь плаща.

— Готовьте людей к атаке, генерал.

— Мммм. — Лорсен был удивлен, увидев краем глаза, что Коска был на середине глотка из металлической фляжки.

— Не рановато ли для спиртного? — выдавил он сквозь сжатые зубы. В конце концов, прошел час или два после рассвета.

Коска пожал плечами.

— Хорошая вещь на полдник определенно хороша и на завтрак.

— Если только это не плохая вещь, — проскрежетал Лорсен.

Коска беспечно глотнул еще и громко причмокнул губами.

— Хотя, было бы лучше, если б вы не упоминали об этом Темплу. Он волнуется, благослови его бог. Думает обо мне, почти как об отце. Знаете, он пребывал в состоянии крайней нужды, когда я наткнулся на него…

— Очаровательно, — отрезал Лорсен. — Приготовьте людей.

— Сейчас же, инквизитор. — Почтенный наемник закрутил крышку — плотно, словно решил никогда ее больше не откручивать, — затем, очень чопорно и не очень достойно, начал спускаться с холма.

Он создавал впечатление омерзительного человека, и грубая рука времени ничуть его не улучшила: неописуемо тщеславный, заслуживающий доверия, как скорпион, и абсолютно не знакомый с моралью. Но спустя несколько дней с Компанией Милосердной Руки инквизитор Лорсен с сожалением пришел к выводу, что Коска, или Старик, как его нежно называли, возможно достойнейший среди них. Его прямые подчиненные были и того хуже. Капитан Брачио был подлым стирийцем с постоянно слезящимся от старой раны глазом. Он был прекрасным наездником, но жирным, как дом, и превратившим самозабвенную праздность в религию. Капитан Джубаир, громадный чернокожий кантиец, был его противоположностью и превратил религию в самозабвенное безумие. Шел слух, что он бывший раб, некогда дравшийся на арене. Хотя сейчас это и не ощущалось, но Лорсен подозревал, что некая часть арены осталась внутри него. Капитан Димбик был по крайней мере человеком Союза, изгнанным из армии за некомпетентность и длинный язык, и обижался на тех, кто хотел задеть его потертую перевязь — напоминание о прошлых победах. Лысея, он отрастил длинные волосы, и вместо того, чтобы просто быть лысым, он теперь выглядел и лысым, и глупым.

Насколько Лорсен мог сказать, ни один из них не верил ни во что, кроме собственной выгоды. Вопреки привязанности Коски, юрист, Темпл, был худшим из команды, невероятно себялюбивым, жадным и считающим закулисные интриги за добродетель, человеком столь скользким, что мог бы работать смазкой для колес. Лорсен содрогнулся, глядя на прочие лица, толпившиеся вокруг огромного укрепленного фургона наставника Пайка: жалкие отбросы всех рас и помесей, покрытые всевозможными шрамами, больные, бесчестные, злобно пялятся в ожидании грабежа и насилия.

Но и подлые средства можно положить на праведные замыслы и достигать с их помощью возвышенных целей, не так ли? Он надеялся, это оправдается. Повстанец Контус прятался где-то в этой заброшенной земле, скрываясь и составляя планы новых мятежей и резни. Его следовало выкорчевать, несмотря на цену. Из него следовало сделать пример, чтобы Лорсен мог пожать всю славу от его поимки. Он последний раз взглянул через очки на Сквердил — все еще бесшумный — прежде чем убрать их и начать спуск со склона.

Темпл приглушенно говорил с Коской внизу, жалобная нотка в его голосе особенно раздражала.

— Могли бы мы, может быть… поговорить с горожанами?

— Мы поговорим, — сказал Коска. — Сразу, как только обеспечим фураж.

— Вы имеете в виду, ограбим их.

Коска похлопал Темпла по руке.

— Юристы! Вы смотрите в самую суть!

— Должен быть путь лучше…

— Я потратил свою жизнь на его поиски, и поиски привели меня сюда. Мы подписали контракт, Темпл, как тебе прекрасно известно, и инквизитор Лорсен желает, чтобы мы исполнили свою часть сделки, так, инквизитор?

— Я буду на этом настаивать, — проскрежетал Лорсен, ядовито глядя на Темпла.

— Если ты хотел избежать кровопролития, — сказал Коска, — тебе следовало высказаться заранее.

Юрист моргнул.

— Я так и сделал.

Старик воздел беспомощные кисти, указывая на наемников, которые вооружались, садились на лошадей, пили и всячески готовили себя к насилию.

— Не достаточно красноречиво, очевидно. Сколько у нас людей, готовых для боя?

— Четыреста тридцать два, — тотчас сказал Дружелюбный. Безшеий сержант имел, по мнению Лорсена, две поразительные особенности: молчаливую угрозу и числа. — Помимо шестидесяти четырех, которые предпочли не присоединяться к операции, с тех пор, как мы вышли из Малковы, сбежали одиннадцать дезертиров и пятеро заболели.