Чтение онлайн

— То, что моя дочь отдала за тебя свои деньги, ничего для тебя не значит? — Над ним стоял Ламб. Лулин Бакхорм этим утром постригла своим детям волосы, и северянин неохотно позволил поставить себя в конец очереди. С постриженными седыми волосами и бородой он выглядел больше, тверже и даже более покрытым шрамами.

— Думаю, она получит прибыль, если ей придется продать меня на мясо.

— Не стал бы исключать такую возможность, — сказал Ламб, предлагая флягу.

— Она жесткая женщина, — сказал Темпл, взяв ее.

— Не совсем. Спасла тебя, разве нет?

— Спасла, — пришлось ему признать, хотя он думал, не была бы смерть приятнее.

— Полагаю, значит, она довольно мягкая, а?

Темпл пополоскал рот водой.

— Она определенно выглядит чем-то разозленной.

— Ее часто разочаровывали.

— К сожалению, я вряд ли исправлю эту тенденцию. Я всегда был сильно разочаровывающим человеком.

— Я знаю это чувство. — Ламб медленно почесывал укороченную бороду. — Но всегда есть завтра. Делай в другой раз лучше. Такова жизнь.

— Поэтому вы двое здесь? — спросил Темпл, передавая флягу назад. — Чтобы начать все с нуля?

Взгляд Ламба дернулся на него.

— Шай тебе не сказала?

— Когда она говорит со мной, это по большей части о наших долгах, и как медленно я по ним расплачиваюсь.

— Слышал, это идет не быстро.

— Каждая марка как год жизни.

Ламб сидел на корточках перед ручьем.

— У Шай есть брат и сестра. Их… забрали. — Он держал флягу под водой, поднимались пузыри. — Бандиты похитили их, сожгли нашу ферму и убили нашего друга. Они украли, наверное, двадцать детей и забрали их вверх по реке в сторону Криза. Мы следуем за ними.

— Что будет, когда вы их найдете?

Он прижал крышку к фляге, достаточно сильно, чтобы его покрытые шрамами суставы пальцев большой правой руки побелели.

— Все, что понадобится. Я пообещал их матери охранять тех детей. Я нарушил много обещаний в свое время. Это я собираюсь сдержать. — Он сделал длинный вдох. — А что привело тебя к плаванью в реке? Я всегда неважно судил по людям, но ты не выглядишь как тип, который борется за новую жизнь на целине.

— Я убегал. Так или иначе, я выработал неплохую привычку к этому.

— В какой-то мере так было и у меня. Но я понял, что неприятности, куда бы я ни побежал… там и они. — Он предложил руку, чтобы помочь Темплу подняться, Темпл потянулся к ней и замер.

— У тебя девять пальцев.

Внезапно Ламб нахмурился, и больше не выглядел таким медленным и дружелюбным товарищем.

— Ты любитель утраченных пальцев?

— Нет, но… Возможно встречал одного. Он сказал, что его послали в Далекую Страну, чтобы найди девятипалого человека.

— Вероятно, я не единственный человек в Далекой Стране без пальца.

Темпл почувствовал необходимость тщательно подбирать слова.

— У меня чувство, что ты из тех, кого такие как он могли бы искать. У него металлический глаз.

Ни тени узнавания.

— Человек без глаза ищет человека без пальца. Полагаю, слышал такую песню. Он назвал себя?

— Коул Шиверс.

Лицо Ламба скривилось, словно он вцепился во что-то кислое.

— Клянусь мертвыми. Прошлое не лежит себе спокойно там, где его положишь.

— Значит, ты его знаешь?

— Знал. Давным-давно. Но знаешь, как говорят — старое молоко киснет, а старые счеты лишь становятся слаще.

— Кстати, о счетах. — Вторая тень упала на него, и Темпл покосился. Шай снова стояла над ним, руки на бедрах. — Сто пятьдесят две марки. И восемь монет.

— О Боже! Почему ты просто не оставила меня в реке?

— Это вопрос, который я задаю себе каждое утро. — Ее остроконечный сапог пнул его в спину. — Теперь вставай. Маджуду нужен билль о частной собственности по поводу табуна лошадей.

— В самом деле? — спросил он, с надеждой в груди.

— Нет.

— Я снова еду за стадом.

Шай лишь ухмыльнулась, повернулась и ушла.

— Довольно мягкая, говоришь? — проворчал Темпл.

Ламб стоял, насухо вытирая руки о зад брюк.

— Всегда есть завтра.

— Я преувеличивал? — спросил Даб.

— Что касается этого, — сказала Корлин, — нет.

— Действительно здоровый, — проворчал Ламб.

— Несомненно, — добавила Шай. Она была не из тех женщин, кого легко впечатлить, но Имперский мост в Сиктусе был тем еще зрелищем, особенно для тех, кто неделями не видел ничего похожего на здание. Он пересекал широкую, медленную реку на пяти парящих арках, так высоко над водой, что трудно было вообразить его чудовищный вес. Скульптуры на испещренных пьедесталах истерлись от ветра в оплывшие глыбы, кладка покрылась кустами с розовыми цветами, вьюнками и даже целыми деревьями. И по всей его длине и на обоих концах он был заражен кочующим человечеством. Даже столь потрепанный временем, он был величественным и внушающим трепет, больше похожим на чудо природы, чем на конструкцию, которую способны создать человеческие амбиции, не говоря о человеческих руках.

— Стоит тут больше тыщи лет, — сказал Свит.

Шай фыркнула.

— Почти столько же, сколько ты сидишь в этом седле.

— И за все это время я сменил свои штаны лишь дважды.

Ламб покачал головой.

— Это не то, что я могу одобрить.

— Менять их так редко? — спросила Шай.

— Вообще менять их.

— Это будет наш последний шанс поторговаться до Криза, — сказал Свит. — Если только нам не повезет попасть на дружескую вечеринку.

— Везение не та вещь, на которую стоит рассчитывать, — сказал Ламб.

— Особенно не в Далекой Стране. Поэтому убедитесь, что купили все что нужно и не купили, чего не нужно. — Свит кивнул на отполированный комод, оставленный заброшенным у дороги, потрескавшийся от дождей, в котором, похоже, обосновалась колония огромных муравьев. Они уже несколько миль проезжали мимо всевозможных тяжелых пожитков, разбросанных, словно лес после потопа. Вещи, без которых люди, расставшиеся с цивилизацией, как им казалось, не могли жить. Замечательная мебель выглядит намного менее привлекательной, когда приходится ее тащить. — Как говорил мне старый Корли Болл, никогда не владей вещью, с которой не сможешь переплыть реку.

— Что с ним сталось? — спросила Шай.

— Потонул, как я понимаю.

— Люди редко следуют своим советам, — пробормотал Ламб, держа руку на рукояти меча.

— Ага, не следуют, — бросила Шай, взглянув на него. — Поехали туда, и будем надеяться, что отправимся с той стороны до сумерек. — Она повернулась и махнула Сообществу двигаться.

— Еще немного, и она примется командовать, да? — услышала она бормотание Свита.

— Нет, если тебе повезет, — сказал Ламб.

Народ — засосанный со всех концов дикой и ветреной страны, чтобы поторговаться и выпить, драться и трахаться, смеяться и плакать, и делать все прочее, что народ делает, попадая в компанию после недель или месяцев или даже лет без нее — кишел на мосту, как мухи на помойке. Там были торговцы мехами, охотники, авантюристы, каждый со своей дикой одеждой и прической, но с одинаковым запахом, и он был довольно тухлым. Там были мирные духи, продающие меха, или выпрашивающие объедки, или шатающиеся, напившись в говно на свои прибыли. Были люди, полные надежд, на пути к золотым полям, жаждущие неожиданно разбогатеть, и огорченные люди на пути обратно, жаждущие забыть неудачи. И торговцы, и игроки, и шлюхи, стремящиеся построить удачу на спинах всех и каждого. Все так возбуждены, словно мир заканчивается завтра; толпились у дымных костров, среди сушащихся шкур и шкур, спрессованных для долгого путешествия, чтобы потом из них сделали шляпу какому-нибудь богатому болвану в Адуе, чтобы его соседи сгорели от зависти.