Чтение онлайн

 -Моя королева, - успел прошептать он, прежде чем скрестить меч с очередным врагом.

 Я еле-еле сумела отдышаться, но времени на передышки отыскать было нельзя, потому что со всех сторон нас давили красные верзилы. Их черные доспехи рябили в глазах на ярком солнце, я постоянно щурилась, стараясь не ослепнуть от металлических бликов. Мой советник больше не выпускал меня из виду, едва не опоздавший защитить меня. Теперь мы кружили вдвоем в гуще нападающих воинов. Со всех сторон раздавались крики, стоны, рычание, звон оружия, мольбы, ругательства. Все дикой массой пульсировало и пузырилось ядом злобы и ненависти. В такой гуще событий становилось все сложнее держать Динео в кулаке, но я не сдавалась, продолжая отбиваться от кровожадных противников.

 Когда очередной мужчина упал у моих ног, я с досадой отметила, что вороги давят моих солдат, все чаще по земле катились головы в шлемах Дейстроу. Воины Красной страны не жалели себя, продолжа драться, даже если на руке отсутствовали пальцы, или самой руки не было. Они походили на лишенных всякого человеческого разума существ, и мой народ этого боялся. Но они продолжали сражаться, не желая склонять колени перед жестоким врагом.

 Хелл тяжело дышал за спиной, хрипло ругаясь, если вдруг пропускал удар. Но на мое счастье, серьезных ранений он пока что не получил, ловко отбиваясь от сумбурных атак красных. Легкий меч в его руке словно стал продолжением тела бастарда, и мужчина умело пользовался своей скоростью, превращая это в преимущество перед более грузным и медлительным врагом. Красные постоянно щетинились на него, рычали, но от нашей пары не отступали. Сверху посыпались стрелы, это лучники получили приказ с другого фронта. Хелл зашипел, когда в ответном дожде со стороны противника, в его левое плечо воткнулась тяжелая бронебойная стрела. К счастью, она прилетела под углом, но все равно теперь лишила бастарда способности двигаться свободно. Он зарычал, уверенным движением обламывая древко. Извлекать наконечник из раны было делом хлопотным, пока что мы не располагали подобной роскошью. Сейчас бастард мог только хрипеть, терпя боль в ране, и продолжал биться.

 Красные воины плотным кольцом окружили нас с Хеллом, но нападая вместе, только мешали друг другу. Это было нашим спасением, что они настолько тупы, чтобы позволить вырезать нас по одному. Желание выслужиться перед Правителем, видимо, отнимало их мозги.

 Во время битвы Силенс тоже нес тяжелые потери на своем фронте. Жгучей волной красные воины проломили первый круг, врываясь в гущу солдатов Дейстроу. Они бились ожесточенно, даже ярее, чем когда-то помнил король, их не останавливало ничто – ни раны, ни стрелы, ни потеря сотоварищей. Красные рвались вперед, к победе, тесня и давя бойцов Дейстроу, отбирая у них способность свободно форсировать по фронту. Это злило и расстраивало короля. Но воины Красной страны не давали ему отдать приказы, чтобы спасти положение, они словно вычислили его в толпе, и теперь давили полукругом, позволяя чуть отступать к скалистым вершинам. Силенс чувствовал собственное поражение, вспоминая, как протестовал Хелл против разделения армии.

 Королю оставалось надеяться только на то, что у Эверин с Коктоном дела идут лучше, чем у него. Бииблэк возле него устало кряхтел, его ранили еще в самом начале битвы, но капитан стражи отказывался выходить из сражения, чтобы получить помощь лекаря. Он бросался в гущу черных доспехов, совершенно не думая о своей безопасности.

 Конечно, больше всего Ленс переживал за жену, но горячая битва не позволяла ему даже и на миг воспользоваться Королевской магией. Противник понял, что он король, и теперь не выпускал из виду, не упуская возможности сильнее его прижать. Раздраженно отбиваясь от противника, Ленс рычал на них, отдаваясь жару сражения. Сердце отдавалось в ладонях, которые крепко сжимали рукоять топора.

 Удар неожиданно пришелся сзади. Силенс опешил от возмущения и внезапности. Его спину прикрывал Бииблэк. Кругом обернувшись, ведя за собой топор, сбивая лезвием противников, он понял, что попал в ловушку. Взгляд успел заметить неподвижно лежащего среди трупов капитана стражи.

 -НЕТ! – заревел король, совершенно не чувствуя огненную боль вдоль позвоночника.- НЕТ!

 Неистовство сражения заполнило его мозг. Король отпустил контроль, и наружу вырывалось первобытное существо. Магия Силенса ударной волной раскидала кольцо врагов, которое его окружило. Упругий воздух понесся дальше, сбивая с ног, к сожалению, и вражеских солдат, и бойцов Королевства Дейстроу. Заряд не ломал кости, не сжимал внутренности изнутри, не выдавливал кровь из легких, как это делал Динео, он выжигал мозг в черепной коробке. Люди хватались за уши, из которых начинала хлестать кровь, и в предсмертных судорогах падали на землю, катаясь среди мертвых солдат. Король остановился, видя, как страдают и те, кто служил ему.

 Подняв топор, он с ревом бросился вперед.

 Восточный фронт держался бодрее остальных. Здесь наши солдаты теснили Красную страну, не давая пробиться ей дальше первых рубежей. Лучники грамотно снимали конных, а пехота сурово давила авангард нападения. Видимо, слава Смертного гарнизона приобретена им не просто так. В какой-то момент, Коктон понял, что может обернуть сражение в свою пользу, потому что медленно, почти неразличимо воины Красной страны стали отступать к северу. С чувством торжества капитан оттеснял их все дальше, ломая уже и без того не стройные ряды пеших воинов. Улыбка превосходства играла на его перепачканных пылью и кровью губах.

 Капитан как всегда не выпускал из виду свою Эрекке, девушка дралась так, что Коктон мог бы ей гордиться. Сила и грация были сейчас в ней, рыжие волосы медно светились на солнце, развевались на ветру, зеленые глаза пылали страстью и жаждой убивать. Она дралась за Дейстроу пылко и не жалела себя, в такие моменты капитан и понимал, отчего так сильно любил эту женщину. Эрекке разделяла его странную любовь к битве, к войне, к силе, к слабости врага. Девушка так же страстно принимала сражения, как делал это он. Именно характер капитана и закалял солдат Смертного гарнизона. Коктон не боялся напороться на вражеский меч и с безумием бросался вперед. Его называли сумасшедшим, но его помешательство всегда приводило к победе, пусть и тяжелой ценой. Ворн в шутку всегда говорил, что он защищен богами, и ни один меч взять его не сможет, от этого никогда не берег себя в битвах. Бесстрашие его могло восхищать, но чаще всего люди шептались, что он просто больной на голову. Тем не менее, это далеко не мешало им восторгаться смелым капитаном Ворнингом Коктоном.

 Вот и теперь подобная нерациональная тактика приносила свои положительные плоды. Красные наткнулись на еще более безбашенного противника, чем они сами, и пасовали перед неожиданной трудностью. Хотя все дело могло быть действительно в том, что капитан был защищен богами, но все это только выдумки самого Коктона.

 Капитан все улыбался, сражая врагов двуручным мечом, который легко порхал в его сильных руках. Казалось, вот-вот и Коктон рассмеется, но этот странный веселый оскал придавал ему жуткий вид. Один красный воин приметил, как капитан оберегает девушку, что билась неподалеку, и начал прорубать путь к ней. Захваченный битвой Коктон упустил это из виду, а противник медленно продвигался к Эрекке из-за спины, точными ударами убивая солдатов Дейстроу. Его губы скривились в такой же улыбке, какая только что была на лице капитана. Восточный фронт мог потерять свое главное оружие, и красный воин отчетливо это понимал. Возникал только вопрос, где он отыскал столько интеллекта, чтобы понять такую сложную для его маленького мозга схему.

 Будто что-то почувствовав, Коктон испуганно обернулся к своей возлюбленной. Но враг уже успел подобраться к Эрекке, и его толстое копье вонзилось в спину девушки. Она вскрикнула, а красный все глубже насаживал ее на древко. Наконечник копья влажно высовывался между грудей девушки, она неуверенно положила на него руки и начала тянуть вперед, пытаясь высвободить оружие из своего тела. А воин за ее спиной дико хохотал, проворачивая копье в спине Эрекке. Девушка застонала и начала захлебываться своей кровью, потому что острый металл разорвал ее легкие. Медленно падая на колени, она все еще пыталась вытащить копье из своей груди. Но ничего не выходило.

 -Эрекке,- простонал Коктон, одним ударом сражая воина, что убил его возлюбленную. Капитан бросился к девушке, но та уже задыхалась.

 Ее пальцы слабо вцепились в плечо капитана. Белое лицо было искажено гримасой боли, зеленые глаза тухли, кровь пузырилась на губах от последних вдохов и выдохов, которые она делала. Эрекке застонала. В страшном сейчас жесте губы ее растянулись в улыбке, и голова девушки откинулась назад.

 Эрекке больше не дышала.

 Коктон поднялся с земли, слезы прочертили влажные дорожки на его грязном лице. Глаза стали похожи на открытые раны, лицо сморщилось в гримасе ужаса и ненависти. Он перехватил свой меч и начал рубить воинов Красной страны, будто капусту. С легкостью он в одиночку прорывал их ряды, совершенно себя не жалея. На него опускались мечи, вспарывали одежду, протыкали доспехи, но капитан бездумно двигался вперед, рыча будто умирающий медведь.

 Теперь исступление владело им, он совершенно не думал о том, что может произойти. Эрекке, пронзенная копьем, лежала где-то за его спиной, вперив мертвый взгляд в ослепительно солнечное голубое небо над долиной Собачий Клык.

 Когда я поняла, что кроме нас с Хеллом на Западном фронте никого не осталось, то меня хватила дикая паника. Бастард уже выбился из сил, плечо его все кровоточило, мешало двигаться, а красные все давили и наползали со всех сторон. Кроме черных доспехов вокруг не было ничего, а силы нас покидали. Просто глупо надеяться на то, что такая пара, как наша, сумеет одолеть подобное количество красных солдат, которые все прибывали. Вокруг нас уже образовалась целая гора из мертвых, и мы с бастардом пытались отступить в сторону потому, что биться на трупах собственных солдат оказалось делом сложных. Красных воинов это, судя по всему, не смущало. Они смело топтались по своим убитым и раненным, лишая надежды даже тех, кто еще продолжал дышать. Тяжелые ботинки раскалывали черепа, стоны доносились из-под ног, но останавливаться было нельзя.