Чтение онлайн

— Максим-то где? — спросила Дуся.

— Дома. А что?

— Ты постой немного.

Дуся побежала домой. Из-под подушки достала кисет. Был он сшит из синего атласа с красным шелковым подкладом. Несколько вечеров тайком от матери вышивала она на нем узоры. Дуся завернула кисет в бумагу и вернулась в огород.

— Передай Максиму. Да только никому не говори. Ладно?

Сережка понимающе тряхнул головой.

— Что я, девчонка, что ли, болтать-то?

— Не сердись, — Дуся взъерошила его рыжие волосы. — Еще скажи Максиму, вечером буду его ждать на реке, у Большого камня.

— Ладно.

Сережка умчался. Дуся присела на грядку, посмотрела на солнце: оно поднялось над лесом только с сажень. Когда еще придет вечер.

В огород через калитку вошла Женя Пучкова. Была она в новом платье с синими цветочками.

— А я-то ее ищу, — затараторила она. — Меня чуть собаки не загрызли.

— Да они смирные.

— А как глядят-то. Поди узнай, что у них на уме.

— А ты что это сегодня так вырядилась?

Женя обняла за плечи подругу.

— Ой, не говори.

— Да ты толком объясни.

— Никому не скажешь?

— С чего взяла.

— Сема меня посватал.

— А когда свадьба?

— Мужики из леса выйдут — вот тогда.

— Женька, какая ты счастливая. А как он. тебе сказал-то?

— А вот так.

Женя сделала серьезное лицо, положила руки на колени.

— Евгения Михайловна, — Женя подражала голосу Семы. — Я давно тебе хотел сказать… Вот так… Отбелочим… Я приду из леса… И мать того… И отец того… Хотя он ничего еще не знает. В общем, вот так…

Замолчал Сема. А я его спрашиваю:

— Сема, а ты вроде собирался мне что-то сказать.

— Ты меня не сбивай с толку. И я тебе, кажется, все сказал.

— Что ты сказал: мать того… и отец того…

— И что за народ эти женщины. Никакого понятия. В общем, давай с тобой поженимся.

Дуся смеялась до слез.

— А я за тобой пришла, — сказала Женя. — Пойдем за грибами.

— Да я не знаю, — Дуся покосилась на усадьбу Кругловых.

Женя перехватила взгляд.

— Мучаешься все?

— Ага, — Дуся кивнула, — как бы не наделал что с собой.

— Да ничегошеньки не сделает. У этих мужиков все не как у добрых людей. Я вчера мышь увидела, у меня со страху язык отнялся. Что же теперь, убивать меня? Дурни эти парни.

— Ты это Василию скажи.

— Надя с ним говорила.

— Ну и что?

— Да он и не думает трогать твоего рыжичка.

— Правда?

— Вот тебе крест, — Женя осенила себя крестом.

— А я-то извелась вся.

…Вечером Дуся пришла к Большому камню. До глубокой ночи просидела у реки, но Максим не пришел.

В окно Василию видны горы. Смотрит на них, и чудится ему говор ручьев, клекот орлов, шелест листвы. Снял он с гвоздя бердану и поставил у кровати, чтобы перед глазами была. В комнату вошел Поморов, поздоровался, сел, посмотрел на Василия, на бердану. «Вот народ, — подумал он. — Готовы в постель с ружьем лечь».

— Я, грешным делом, подумал, тебе конец, — проговорил Поморов.

— И я не думал живым из лап медведицы вырваться. Проклятый страх. Всю силу отнял.

— Тогда за что же ты хотел убить Максима?

— Не боятся зверя только хвастуны. А убить Максима хотел не за то, что испугался, а за то, что в беде бросил.

— Ведь мог же и ты убежать с перепугу?

— Мог бы, — с грустью ответил Василий.

— Вот видишь. И тебя бы пришли и убили. Каково?

— Правильно. Не бросай товарища в беде. Да вы сами подумайте. Сегодня я одного охотника стравил зверю, завтра — другого. Так мы изведем всех мужиков, а кто стариков и женщин кормить будет? Я кое-как для одной семьи пропитание добываю, а две семьи мне не прокормить. Из-за одного негодяя все с голоду перемрут. Как же так? Вот деды и оставили нам этот обычай.

— Дедов, Василий, экономика к этому принудила. Но мы-то теперь в другое время живем.

Василий потупился.

— Вам, Михаил Викторович, мы, наверное, зверями кажемся. А я не от хорошей жизни поднял ружье на Максима. В беспамятстве был. Спасибо тете Глаше, а то бы товарища сгубил и себе вечную муку нажил.

— А я-то думал… Извини, Василий. Выздоравливай. А потом в тайгу сходим.

Уже у двери Михаил Викторович остановился.

— Чуть не забыл. Мы вчера проводили собрание партийно-комсомольской ячейки. Решили Ганю отправить учиться. Собрали часть денег. Ты как думаешь?

— Учить парня надо. Денег-то много собрали?

— На одежду и учебники хватит.

— И хорошо. У меня еще немного есть. А вы Ганю ко мне пошлите.

Вскоре пришел Ганя. Поздоровался, как взрослый, за руку.

— А я думал, красный командир забыл меня, — упрекнул его Василий.

— Докашивали луга. Вот и не приходил.

— Тетя Глаша что делает?

— Что ей делать? Вчера неводить ходила. Хорошо поймали. Ей делая бочка ельцов досталась и щук штук двадцать.

— Вот и хорошо. Зимой сгодятся. Она у нас длинная. А ты в школу-то собираешься? Кайнача приходил, говорит, уже снарядил всю команду.

— Я бы собрался… На что учиться-то?

— Твоя как фамилия?

Ганя с недоумением посмотрел на Василия.

— Воронов.

— Воронов. Корни-то к деду Матвею идут. А он, говорят, орлом был. Так что выше голову. Я же тебе обещал помочь. Мама! — крикнул Василий.

Вошла Мария Семеновна.

— У меня в сундуке бумажник лежит, принеси.

Мария Семеновна мигом обернулась. Василий достал деньги, подал растерявшемуся Гане.

— Это тебе на одежду. Ботинки не забудь справить, в ичигах в городе не будешь ходить. Иди к матери, и пусть собирает. Это я тебе взаймы дал. Так и знай. Станешь командиром, отдашь. До тех пор не вспоминай.

— А там жить на что стану?

— Ух, какой скорый. Собирайся, это не твоя печаль. Отдай деньги матери, а сам беги к Ятоке. Дорогу знаешь к Светлому бору?

— Знаю.

— Скажи, что я ее звал. Понял?

Ганя убежал, но тотчас появилась тетя Глаша, в руках у нее были деньги.

— Ты что мальчишку баламутишь, неумная твоя головушка? Как в городе жить будет, милостыню собирать?

Нерешительно вошел Ганя.

— Ты еще здесь! — шумнул на него Василий. — Еще красный командир называется. Сматывайся, куда тебе велено.