Чтение онлайн

Дали стрекача.

Мы ведь не разбойнички,

Парни боевые,

Все-то мы охотнички,

Стрелки удалые.

Василий спешился и подошел к Кучуму.

— Товарищ Кучум, — рапортовал Василий. — Матвеевский Красный отряд прибыл для строительства эвенкийской советской деревни.

— Так что принимай гостей, ядрена-матрена, — проговорил подошедший дед Корней.

— Спасибо, — улыбался Кучум. — Мы шибко рады гостям.

А Василий уже отдавал распоряжения:

— Сема, бери себе несколько человек и ведите коней на пастбище. Максим, плыви ставить сети, чтобы на завтрак рыбы было вдоволь. Женя и Надя, выбирайте место для кухни. Ребята вам котлы установят,

Эвенки толпились вокруг приехавших, помогали им расседлывать лошадей. Василий увидел Ятоку, шагнул к ней. Она была все та же лесная девушка и в то же время совсем другая. Немного пополнела, а от этого как будто повзрослела. Взгляд темных глаз стал теплей. Казалось, что Ятока знает такое, что никому не известно. И она с достоинством хранит эту тайну.

— Здравствуй, Ятока, — Василий волновался,

— Здравствуй, Вася. На охотника посмотри, — Ятока кивнула на сына, который таращил глазенки на заходящее солнце.

— Сын?

— Сын, — улыбнулась Ятока.

— Ребята, сюда, — крикнула Женя. — В нашем отряде-прибыло. Еще один боец появился.

— Качать Ятоку!

Василий неловко взял сына. И Ятоку тотчас подкинули в воздух сильные руки.

— Ой! — отбивалась Ятока. — Совсем сумасшедшие ребята.

— Как назвала сына? — спросила Женя Ятоку,

— Никак не звала. Отца поджидала.

— А ты-то что молчишь? — наступала на Василия Надя.

— Дмитрием назовем. Димкой.

— Правильно, Василий, — одобрил дед Корней. — Дмитрий стоящий был человек.

Погасло солнце. Несмелые сумерки опустились на тайгу. Ятока унесла спящего Димку. За ней в чум пошел Василий.

— Как жила-то? — Василий с любовью посмотрел на Ятоку.

— О тебе все думала. У Димки твои глаза, твоя улыбка. Шибко радовалась. Правильно подруга говорила. На тебя смотрела, Димка шибко похожий.

— Чудачка. Так он мой сын.

— Конечно, твой. И походка твоя.

— Как узнала про походку? Он и ползать еще не умеет.

— Когда на коленях держу, широко шагает.

— Не смеши.

— Надолго приехали?

— До сенокоса будем. А ты собирайся. Без тебя и Димки мама меня на порог не пустит.

В самом центре стойбища парни поставили козлы. На них Василий с Семой пилят плахи для полов, потолков и тес для крыш. Сделано уже много за два месяца.

— Все! — крикнул Василий. — Он скатил с козел бревно, оно глухо упало и рассыпалось на доски.

— Тесу теперь хватит. — Сема по-хозяйски огляделся.

За кухней, где возились Надя и Женя, раздался выстрел. Василий с тревогой посмотрел в ту сторону.

— Кто-то из берданы лупанул, — определил Сема,

— Кого там черт носит? — Василий спрыгнул с козел.

В это время из чащи вышел Кайнача.

— Ты какого черта здесь с ружьем балуешься? Люди же кругом, — ругал Василий Кайначу. — Убьешь еще кого-нибудь.

— Зачем людей стрелять буду? Сохатого добывал.

— Иди девчонкам сказки расскажи.

— Пошто не веришь? Зачем на оленях возить мясо? Пусть само на ногах идет. Подранил сохатого, пригнал сюда и кончил.

— Ну и черт же ты, Кайнача, — примирительно сказал Василий. — Переполошил всех. Мы чуть за ружья не схватились.

Подошел дед Корней. Он точно помолодел, и походка-то другой стала. Везде он успевал побывать: у строителей, на валке леса, не забывал и кухню.

— Ты, паря, только посмотри, что мы тут натворили без тебя, — хвалился дед Корней.

Кайнача не узнавал стойбище. На крутом берегу, вдоль реки, выстроился ровный ряд срубов. Один сруб был уже под крышей. Несколько парней, русских и эвенков, вставляли рамы.

— Скоро новоселье справлять будем, — радовался дед Корней.

Раздался металлический звон. Кайнача вздрогнул. Василий с Семой засмеялись. Это Ятока в железный лист била молотком, созывая на обед.

— Што делаешь? — погрозил ей кулаком Кайнача. — Всех зверей распугаешь.

Парни бросали работу, мылись и рассаживались под деревьями в тени. Ятока разливала суп в миски. Надя и Женя разносили их. А дед Корней отправился в чум Согдямо чай пить.

Старик сидел в чуме и курил трубку.

— Чаек найдется?

— Найдется, бойё. — Согдямо налил ему чаю.

— О чем это думаешь? — отхлебывая чай, спросил дед Корней.

— Как же не думать? Дома нам строите. Чем платить будем? Где деньги возьмем?

— Совсем ты постарел, Согдямо. Платы не надо.

— Как так? Как-та давно ушел я на охоту. Прибежали мои олени и остановились у дымокура Урукчи. За это он с меня шкурку соболя взял.

— Нет Урукчи, паря. Убежал. Бедный народ теперь хозяйствует. А у бедных людей — чистые сердца. И по другим законам они живут. Вот Степан все про коммунизм толкует. Только что это такое и с чем его едят? Не знаешь? И я долго голову ломал. Так прикидывал и этак. И потом осенило меня. Коммунизм-то совсем простая штука. Бежит по лесу ручеек. Напоил коня, и нет ручья. А сбежались ручейки — река стала. И тут уж на пути ее не становись — все снесет. Пока мы врозь были, Урукча, Боков и старик Двухгривенный щипали нас, как коршуны рябчиков. А собрались мы в кучу, где эти коршуны? Вот оно куда ведет.

Согдямо взял лист бересты, повертел в руках и стал что-то вырезать. Дед Корней с любопытством смотрел, но ничего понять не мог.

— Что ты делаешь? — спросил он Согдямо.

— Василий велел. Фигурки нарисовал, велел их вырезать. По ним людей учить будет.

— Буквы, — поправил его дед Корней. — Я, паря, всю зиму грамоту учил, не далась. Вчера смотрю, как Васюха пишет, тоска взяла. — Дед Корней поставил чашку. — Спасибо за чай, Согдямо. Пойду погляжу, что там парни делают.

А у кухни шел спор, как назвать деревню.

— Кайнача, — скажи, как бы ты назвал деревню? — наседал на него Сема.

— Как назвал? Деревня.

— Да каждую деревню деревней зовут.

— А ты пошто по-другому назвать хочешь?

Сема сплюнул, парни захохотали,

— Породите вы, — остановил их Сема. — Это же первая эвенкийская деревня. И не просто деревня, а советская, красная деревня.

— Красный охотник и назовите, — собирая посуду, между прочим сказала Женя.

— Ребята, а ведь верно, — обрадовался Сема. — Несите доску.