Чтение онлайн

Всем стало ясно, что допрос себя исчерпал. Годунов поблагодарил Маргарет за сотрудничество и терпение. Потом он обернулся к Бланшару и вдруг выпалил:

— Вы уже знаете, что случилось с сотрудником библиотеки?

Пьер наморщил лоб. Сначала ему показалось, что комиссар просто что-то забыл, а вопрос относится к новым данным по делу убийства Мадлен, однако Годунов не был похож на человека, который способен допускать подобные ошибки.

— С каким сотрудником?

— С Антуаном Вожираром.

— Что с ним случилось?

— Его убили.

Пьер надолго замолчал, а потом спросил:

— Когда?

— Вчера. Его обнаружили в постели с молодой девицей.

— Убийство на почве ревности?

— Совсем не обязательно, — пожал плечами Годунов. — Там оставила свою подпись «Красная змея».

Пьер заглянул полицейскому в глаза, пытаясь определить, что за игру тот затеял.

— Значит, вчера?

— Да. Когда вы мне позвонили и попросили к вам приехать, я как раз отъезжал с места убийства.

— Почему же вы мне ничего не сказали?

Годунов, вероятно, улыбнулся, вот только его густые усы скрыли все следы этого.

— А почему я должен был сообщать вам об этом? — спросил он с издевкой.

Бланшар предпочел промолчать, и комиссар как будто решился открыть ему нечто важное.

— Может быть, убийцы Мадлен Тибо лишили жизни и Вожирара, — заявил он и удалился в сопровождении своего верного Дюкена, оставив витать в воздухе неразрешенные вопросы.

Как только за полицейскими закрылась дверь, Маргарет, на которой, к удивлению Пьера, пережитое совсем не отразилось, воскликнула:

— Вот сукин сын!

Пьер кивнул в ответ.

— Как ты намерена поступить?

— Попью воды.

Шотландка отправилась на кухню и утолила жажду после долгого допроса, а потом сообщила Пьеру:

— Для начала я позвоню в «Бритиш эруэйз» и спрошу, как долго действителен мой обратный билет.

— Мне кажется, в течение шестидесяти дней.

— В таком случае я пока не намерена ничего предпринимать.

— Почему?

— Потому что улетать я теперь не собираюсь. Эти мерзавцы заблуждаются, если думают, что нас так просто прибрать к рукам!

Больше всего Пьеру понравилось слово «нас», хотя он понимал, что оставаться в игре означает подвергать себя огромной опасности. Точнее, это просто безумие. Ведь люди из «Красной змеи» убедительно доказали, что они не остановятся ни перед чем.

— Если я правильно тебя понимаю, ты собираешься ввязаться в эту историю?

Глаза Маргарет вызывающе сверкнули.

— А ты?

— Естественно, это мой долг перед Мадлен. Я считаю себя в каком-то смысле виновным в ее убийстве, но ты уверена в том, что хочешь продолжать это дело?

— За теми ребятами теперь должок. С точки зрения историка, «Красная змея» — полное фуфло, но какая-то тайна здесь есть, и она разбередила мое любопытство. Не знаю толком, во что именно мы ввязываемся, но все же… Где я буду жить?

Пьер широко развел руки.

— Мой дом — твой дом.

— Тогда садись и слушай меня внимательно. То, что я расскажу, стоя слушать нельзя.

Мужчина зашагал быстрее и укутался в плащ, защищаясь от холода. Время от времени он украдкой оглядывался назад, точно опасаясь, что кто-то следует за ним по пятам. Этот человек был настолько напряжен, что любой звук, раздававшийся посреди ночной тишины, заставлял его вздрагивать.

Полуночный прохожий обогнул черный фасад Сорбонны и заскользил по темным улочкам квартала Сен-Жермен. Он дважды сбивался с пути, но все же достиг своей цели.

Путник ожидал увидеть роскошный дворец, но перед ним возник дом с узким полуразрушенным фасадом, свидетельствовавшим о том, что этот особняк давно был заброшен. Вначале мужчина подумал, что заблудился в лабиринте переулков, который раскинулся позади университета, рядом с левым берегом Сены. Но он тут же убедился в том, что явился точно по адресу. Как ему и было сказано, главной приметой являлась крутизна крыши. Ему никогда не доводилось видеть ничего подобного. Столь резкий уклон кровли будто бросал вызов законам равновесия. Последним доказательством явился дверной молоток в виде извивающейся змеи, истертая голова которой была обращена к посетителю.

Пришедший человек осторожно постучал, стараясь не производить лишнего шума. Он дрожал от напряжения и страха. Ожидание ответа затягивалось. Секунды превращались в минуты. Путник все время поглядывал по сторонам, словно боялся, что с минуты на минуту кто-то за ним явится. Он уже собирался постучать в другой раз, когда из-за двери раздался хриплый голос:

— Кто тут?

— «Змееносец».

На пороге возник сутулый человечек с подсвечником, на котором потрескивал оплывший огарок. Огонек оказался таким крошечным, что прихожую было едва видно. Гость и привратник в потемках принялись карабкаться по крутой лестнице со скрипучими изношенными ступенями.

— Наверху уже давно с нетерпением ожидают вас, — проворчал прислужник и отодвинулся в сторону, чтобы пропустить гостя вперед.

На втором этаже освещение было столь скудным, а ступеньки — столь высокими, что продолжать подъем представлялось опасным для жизни.

Стены в мансарде потрескались и потемнели от времени. С потолка угрожающе свисали ошметки гипса, так что проглядывала деревянная оплетка. Шестеро мужчин сидели на грубых табуретах вокруг стола с остатками трапезы. Светильник, свисавший с потолочной балки, да толстая свеча с наплывами воска, стоявшая посреди стола, освещали комнату, но обстановка здесь была весьма мрачной. Теням в этом помещении отводилось гораздо больше места, чем свету.

— Наконец-то, Брошар! — воскликнул человек с огромным сизым носом.

— Я спешил как только мог, но старался никого не навести на след. В такие часы парижские улицы — не самое лучшее место для прогулок…

— Довольно болтовни! — оборвал человек, сидевший в торце стола. — Какие новости?

— Приговорен тремястами восемьюдесятью восемью голосами против трехсот тридцати четырех!

— Гражданина Капета отправят на гильотину! — возрадовался носатый, поднял бокал с вином, и все присутствующие поспешили радостно с ним чокнуться.