Чтение онлайн

– М-да, с великим бережением идут. – Прокомментировал увиденное десятник Егор. – Оно и понятно: с одной стороны, полон охранять надо, с другой стороны… ну вот, что хотите со мной делайте, а не верится мне в великую любовь между Городненцами и ляхами! Ну не может у князя Всеволода не быть соблазна ляхов побить, а добычу себе забрать! Вот, может для этого тут так и укрепляются.

– Ага! И мы тут как тут! – язвительно отозвался Илья. – Здравы будьте, други любезные! Какая встреча неожиданная! Не бывает таких совпадений! Это ж надо СОВЕРШЕННО СЛУЧАЙНО выйти к тому месту, где князь Всеволод сечу устроить решил!

– Ну… тоже верно, – не стал спорить Егор – но нам-то от этого не легче.

Поручики, приглашенные на «военный совет», помалкивали, поглядывая на Мишку, а тот и сам не знал, что сказать. Как-то постепенно, из рассказов бывалых ратников, да и исходя из собственного невеликого опыта, у него сложилось убеждение, что переправа – самое опасное место для войска на марше. Тем более, отягощенного полоном, обозом и стадом домашней скотины. Была мысль устроить ляхам и Городненцам здесь крепкую неприятность, даже с Егором эту возможность обсуждали, и вот, на тебе! А сказать, хоть что-нибудь, было надо, а то выходит: как «политинформации» проводить, так – пожалуйста, соловьем боярич разливается, а как до дела дошло – куда, что подевалось?

Пришлось задействовать много раз использованный еще ТАМ штамп – когда от тебя ждут какого-то высказывания (предполагается, что умного), а сказать нечего, надо упирать на неполноту информации или на некорректность формулировок. Тогда участники совещания или дискуссии начинают что-то уточнять, спорить, оправдываться… глядишь, и появится какая-то мысль, или обсуждение перейдет в «мозговой штурм». Правда, точно таким же образом можно было «утопить» в словопрениях любое решение, но сейчас был не тот случай.

– Я, вот, посмотрел… – Мишка сделал небольшую паузу, как бы намекая на то, что заметил нечто, пропущенное другими. – Дерн для крыш режут две бабы и мальчишка, видать, внучок Кривого. И присмотра за ними, особо строгого, не заметил. Впрочем, присмотр и не нужен – все на виду – от подворья до опушки леса шагов сто-сто двадцать. Так?

– Так. – Подтвердил Егор. – Ну и что?

– И примерно на трети расстояния, между лесом и подворьем, не то промоина, не то овражек, кустиками заросший. Так?

– Ну, так, так! Ты это к чему?

– А к тому, что либо мальчишке, либо бабам, рано или поздно, понадобится по нужде как раз в те кустики отлучиться. Вот бы там кого-то из них подстеречь, да скрасть. Может, чего интересное от них узнаем? Арсений, ты с парой разведчиков до тех кустиков незаметно добраться сможешь?

– Да запросто! Хе-хе… – ратник Арсений блудливо ухмыльнулся – бабу «с насеста» я еще ни разу не крал. Да и отрокам любопытно…

– Сюха! – оборвал подчиненного Егор. – Язык твой, поганый… Михайла, ну на хрена нам баба или малец сдались? Что от них толку?

– Э-э, нет, дядька Егор. – Мишка поймал себя на том, что опять заговорил каким-то стариковским тоном. – Порой случается, что всего лишь два-три слова очень многое переменить могут. Хуже не сделаем, а польза какая-нибудь, проистечь может. Так что, если Арсений берется…

Намерение свое Арсений исполнил… почти – приволок не бабу, а мальчонку. Служба у княжьих дружинников, действительно, была поставлена, как надо – исчезновение мальчишки заметили быстро, и тут же всякие работы прекратились, дружинники заняли оборону, а несколько верховых прочесали и кустики у овражка, и опушку леса. Глубоко в чащу, правда заезжать не стали, а Мишкина сотня к краю леса близко не подходила, так что следов, надо понимать, дружинники не обнаружили и вернулись ни с чем – утек сопляк, ну и утек, невелика потеря. Работы продолжились, но на крыше дома Кривого засел дополнительный дозорный, а баб заставили резать дерн у самого взгорка, хотя и было это неразумно – дождями грунт, лишенный дерна могло размыть, что в будущем представляло серьезную опасность для подворья.

Захваченный малец был напуган до икоты, и прежде, чем узнать от него хоть что-то полезное, его пришлось успокаивать, кормить, и даже дать выпить немного хмельного меда. Наконец, мальчишка размяк под ласковой заботой Ильи и начал выдавать информацию, и оказалась та информация весьма любопытной.

Третьего дня, к вечеру, в самое ненастье и проливной дождь, с того берега пришли два десятка латников Городненского князя, верхами и с заводными конями. Гнали, по всему видать, издалека и сильно спешили – кони измотаны. С собой привезли князя Всеволода, не то больного, не то раненого – привезли на носилках, похоже, сам ехать уже был не в состоянии, и дружинники были рады устроить его под первой же попавшейся крышей.

«Семейство» Кривого выгнали из его лачуги и разместили там князя, а хозяина расспрашивали: нет ли где поблизости хоть какого-то лекаря, ворожеи… все равно кого, лишь бы в лечении разбирался. На следующее утро двое княжьих людей отправились к ближайшему поселению, где, вроде бы, имелась бабка-травница, а еще трое куда-то ускакали одвуконь. Перед тем, как уехать, эти трое о чем-то расспрашивали Кривого, сильно сердились, даже рукоприкладствовали, но самого разговора мальчишка не слыхал. Князь, судя по всему, был совсем плох – за все время из лачуги так и не показался, а княжьи люди, все до одного, злы и чем-то сильно обеспокоены.

Бабку-травницу посланцы на следующий день привезли, но, по словам мальчишки, помощи особой от нее, вроде бы не получилось, больно уж зло орал на нее один из княжеских бояр и грозил сжечь живьем, если князь умрет.

Бояр же с князем оказалось двое. Старший, именем Авдей Солома, и еще один (имени мальчишка не знал) – весь какой-то дерганый, злой – постоянно орал на всех и, чуть что, махал кулаками.

Князь – это было серьезно. Очень серьезно. Князь с малой дружиной в отрыве от основных сил – редчайшая удача! А не взять! Что с того, что отроков вчетверо больше, чем княжьих дружинников? Что они могут? Да только стрелять шагов с пятидесяти, а лучше с сорока. А на подворье Кривого матерые воины, наверняка, лучшие в дружине (иных бы с князем не взяли), да еще успевшие укрепиться. К тому же, можно смело утверждать, что они готовы головы за князя положить, и, при имеющемся соотношении сил, головы, можно не сомневаться, по большей части, будут погорынскими, а не городненскими.

– Ты как догадался, что там князь?

В голосе Егора было даже не столько удивление, сколько злость – «втравил боярич в мороку великую: и взять не получится, и не брать… стыда не оберешься». Понять его было можно: даже с наличным составом Ратнинской сотни – менее шестидесяти ратников – дело, ой, какое не простое, а тут сопляки с самострелами.

– Да… так… – Мишка неопределенно пошевелил пальцами в воздухе. – Само в голову пришло.

По лицу Егора было видно, что «лучше бы не приходило», но сказать он ничего не успел – в разговор влез Роська:

– Господь десницей карающей нас избрал! Господин обозный старшина прав – случайно такого не бывает. Воля Божья злодея в наши руки отдает!

Егор скривился, будто съел какую-то гадость, но контраргумента, видимо не нашел, зато неожиданно оживился Демьян:

– Сжечь! Сжечь, на хрен, всех! У Кузьки болты зажигательные есть…

– Да ты-то хоть не суесловь! – оборвал Демку Егор. – Видал, они крыши дерном покрыли? Еще и водой польют, хрен подожжешь.

– Жаль, телег обозных нет. – Включился в дискуссию Дмитрий. – Накидали бы в них всякого сырого дерева, чтобы стрелами не поджечь, выкатили бы к подворью, и постреливали бы из-за них. Ну сколько бы они там просидели?