Чтение онлайн

– Господи, прими душу раба Твоего Трифона…

Боярин Солома перекрестился, Мишка последовал его примеру.

– Отмучался… – боярин тяжело вздохнул. – Чем это вы его так?

– Ну, наши умельцы не только яблоневку делать способны. – Мишка почувствовал, что говорит что-то не то, и поправился: – Мы же не в него целили, а в стенку. Такой снастью по людям стрелять нельзя, зверство это. Случайно вышло.

Постояли пристойное количество времени над покойниками, помолились.

…Молим Тя, Преблагий Господи, помяни во Царствии Твоем православных воинов, на брани убиенных, и приими их в небесный чертог Твой, яко мучеников изъязвленных…

«Да уж, досталось мужику… не приведи Господь».

…Помилуй павших на брани православных воинов Твоим милосердием, прости им вся согрешения, в житии сем содеянная словом, делом, ведением и неведением…

«Неведением… не ведал Серапион, что в человека зажигательным болтом попадет. И хорошо, что результата не видит».

…Ты отъял еси от нас присных наших, но не лиши нас Твоея милости: услыши молитву нашу и приими милостивно отшедших к Тебе приснопоминаемых нами рабов Твоих Трифона и Симеона; воззови их в чертог Твой, яко доблих воинов…

«Вот так и узнаешь имя человека только после того, как убил его…».

После заключительного «Аминь», Мишка уловил искоса брошенный на него взгляд боярина Авдея, вспомнил, отчего-то слова княгини Ольги Туровской «Интересный ты мальчик», и понял, что добром, пожалуй, ничего не получится – Егор испортил налаживавшийся, поначалу, разговор, а с мальчишкой общаться на равных боярин не станет. К тому же, Авдей уже успел разобраться, что пленившая его дружина состоит, главным образом, из таких же мальчишек и от того досада его стала еще острее. И все же, того, что произошло, он не ожидал – Авдей Солома с места, без замаха врезал Мишке кулаком так, что тот полетел спиной прямо на только что отпетых покойников. Не этом, правда, все и закончилось – кто-то из отроков приложил Солому прикладом самострела, кто-то пнул по ноге (железные подковки на сапоги в Ратном прибивали особым манером), потом навалились втроем или вчетвером…

Мишка поднялся на ноги, сплюнул кровью и огляделся. Отроков набежало – ну, прямо, толкучка, как на торгу. Бабка травница, перевязывавшего раненого в ногу дружинника, уцепилась за того, словно ища защиты, ратник Савелий, чуть ли не поднял в воздух Демьяна, ухватив за руку, в которой тот держал засапожник. Двое отроков, ударами прикладов заставляли снова сесть на землю вскочившего, было, дружинника с обожженными руками…

– А ну, тихо! – покрыл общий гвалт голос десятника Егора. – Все по местам! Михайла, что тут такое?

– Да ничего, дядька Егор. – Мишка приложил ладонь к разбитой губе, потом глянул на испачканную кровью руку. – Все уже, все. Демьян, угомонись! Урядники, куда смотрите?! Прекратить толкотню, всем по местам! Антоха, ты чего?

Антон сидел на земле, держась руками за живот.

– Сейчас пройдет, господин сотник… локтем он мне заехал…

«Золотой парень, успел кинуться на выручку… а боярин-то силен… ну, гнида, если с Антохой что-то серьезное…»

– Ну-ка поднимите его! – Мишка указал отрокам на боярина Солому.

«О, как! Ну, натуральный «Этюд в искаженных пропорциях!»

Выглядел городненский боярин, мягко говоря, неважно – лицо перемазано землей и кровью, так что и не разглядеть почти ничего, на левой ноге явно стоять не может, да и сам перекошен… не то ребра сломаны, не то еще что-то. Веревками и ремнями обкручен, что твой шелкопряд.

Избит-то он был избит, но не сломлен! Нашарив Мишку единственным зрячим глазом, Авдей Солома плюнул в него смесью крови и осколков зубов.

«Ну, прямо как партизан в гестаповца!»

Бить связанного было невместно, но кое-что разъяснить стоящим вокруг отрокам требовалось.

– Значит, по-людски не желаешь? Ну, так вот тебе мой сказ. Вы, иуды, навели латинян на православные земли. Иудство ваше множеством смертей и несчастий для невинных людей обернулось. Дети, говорите, пропадают? Пусть пропадают, ибо иудино семя!!! Троих людей вы куда-то послали? Вернутся – встретим! Встретим, встретим, не сомневайся. Придет сюда ваша дружина с полоном, тоже встретим! А теперь слушай особо внимательно: если хоть один мой человек при этом погибнет, я вас в этом сарае живьем зажарю, и князя вашего это жаркое сожрать заставлю!!!

«Хватит, сэр! Натуральный монолог из индийского кино. Заткнитесь, ей богу, лучше будет!»

– В сарай его! – распорядился Мишка, оглянулся на Антона, который уже поднимался на ноги (видать, обошлось), и поплелся на ту самую завалинку, где совсем недавно собирался мирно побеседовать с пленным боярином. Ну, не просто побеседовать, а хотел попробовать «раскрутить» того на информацию. Конечно, можно бы и попытать кого-нибудь из пленных, по нынешним временам это – дело обычное, но так хотелось извернуться и стравить Городненцев с ляхами… Мало ли, чего кому хочется? Первый заход не просто не удался, а натурально провалился с криками и мордобоем, продолжать в том же духе – завалить все дело окончательно. Надо было подумать.

– На-ка, хлебни еще! – Егор подал Мишке баклажку с «яблоневкой». – Не бойся, деду не расскажу, что ты крепким хмельным пробавлялся, будем считать, что это лекарство.

Мишка хлебнул и скривился – спиртное огнем обожгло разбитую губу. Снова приложил ладонь, крови нет, пощупал пальцами нижний передний зуб, не шатается. Ну и ладно.

– Что у вас там случилось-то? – поинтересовался Егор. – Вроде мирно все началось…

– Что-то не так пошло. Ошибся я – не следовало его к раненым пускать…

Егор вздохнул, усаживаясь рядом с Мишкой, покрутил в руках пробку от баклажки, вздохнул еще раз и закупорил сосуд с «яблоневкой».

– Избаловался ты, Михайла. Все, что ни задумаешь, у тебя выходит, везение… ну, прямо, как с тобой вместе родилось. А бывает ведь в жизни, что и не получается что-то… бывает же, что и вовсе ничего не выходит, хоть наизнанку вывернись.

– Да что вы все заладили: везение, везение? Не выходит ничего само по себе – по трудам все! Только труды те не всегда заметны бывают! А бывает, что и дурью, поначалу, представляются. Ну, хотя бы, самострелы те же. Ты вспомни, как над мальчишескими стрелялками смеялись. А сейчас тебе смешно? Ты видел, как Солома с Гоголем под прицелом стояли и шевельнуться боялись?

– Под прицелом… скажешь же. Слова у тебя какие-то…

– Господин сотник, дозволь обратиться? Старшина Дмитрий.

– Что, Мить? Случилось что-нибудь?

– Дозоры расставлены. Четыре конных – открыто, четыре пеших – скрытно. Еда для отроков готова, прикажешь обедать в очередь?

– Да, давай по одному десятку.

– А пленных?

– Ничего, пускай попостятся! – Мелко (аж самому стало стыдно) озлился Мишка. – Кроме раненых, их покорми.

– И еще. Куда хозяина-то девать?