Чтение онлайн

— И вы думаете, что это купят? — удивилась Лёка, приняв мою шутку за чистую монету. — Хотя иностранцы все немного того, — она покрутила рукой у виска.

— Между прочим, это неплохая идея, — согласился Юрий Гаврилов. — Конечно, эту муру никто не приобретёт, но можно попробовать толкнуть, что-нибудь из картин наших местных импрессионистов. У нас же в июне следующего года намечается вояж в Италию, на чемпионат Европы.

— Замечательный тост! — обрадовался я. — Давайте за новоселье, за чемпионат Европы и за присутствующих здесь прекрасных дам!

— Ты чего сегодня какой-то не такой? То грустный, то весёлый? Что-то случилось? — спросила Милана, когда поздно вечером гости разошлись и разъехались по домам. В том числе на базу укатили Заваров и Гаврилов, который снова поссорился с женой.

— Видел сегодня Владимира Высоцкого, — ответил я, собирая грязную посуду со стола. — Умирает наш Владимир Семёнович. Медленно и постепенно уходит из жизни. И взгляд у него какой-то потухший, затравленный и обречённый.

— Ты знаком с Высоцким? — округлила глаза моя подруга.

— У него таких знакомых как я, тысячи. Что делать? — тяжело вздохнул я. — Просто ума не приложу.

— Хорошо, — кивнула Малина, помогая мне наводить чистоту в доме. — А что ты можешь?

— Могу уговорить братьев Старостиных, чтобы те положили Высоцкого в такую клинику, из которой он не сбежит, — пожал я плечами. — И могу обманом вывезти Владимира Семёновича из дома.

— А он может в этой клинике умереть? — вдруг споила она.

— Исключить того, что у Высоцкого не выдержит сердце, я не могу, — кивнул я.

— Тогда не делай ничего, — твёрдо произнесла моя подруга.

В субботу 10-го ноября в последнем матче, который наша красно-белая дружина проводила перед своими московскими болельщиками, настроение в раздевалке было в целом хорошее. Все задачи на сезон команда выполнила. Теперь требовалось доиграть 4-е последние встречи без травм и повреждений и начать планомерную подготовку к следующему сезону. Именно это втолковывал Николай Старостин Хидиятуллину, Черенкову, Шавло и Заварову, когда тех не оказалось в стартовом составе. И за двадцать минут до стартового свитка в протоколе на матч были указаны следующие футболисты: вратарь Прудников, защитники Мирзоян, Пригода и Букиевский, опорный полузащитник Самохин, левый вингер Морозов, правый — Поздняков, атакующие полузащитники Гаврилов и Сидоров и два нападающих Никонов и Калашников. Причём одну замену тренерский штаб запланировал заранее: Сашу Калашникова должен был в перерыве поменять Серёжа Родионов. Что касается плана на игру, то он был прост: контроль мяча и разящие атаки сходу, где защитнику Букиевскому и опорнику Самохину периодически разрешалось идти к воротам соперника.

Только я сидел мрачнее тучи. Андрей Старостин как услышал, что актёра и поэта Высоцкого нужно положить на принудительное лечение, послал меня в пешее эротическое путешествие. «Без подписи больного или его родственников я этого делать не буду! — орал он на меня несколько часов назад. — Хочешь стать врагом для всех советских людей, когда Высоцкий в этой клинике загнётся? Флаг тебе в руки. Но ко мне с этой авантюрой даже не суйся!».

— Играем сегодня аккуратно, никуда не спешим, но забить парочку нужно в обязательном порядке, — пророкотал Николай Петрович Старостин. — Люди в кассе платят 3 рубля за вход. И этих людей надо уважать. Эти деньги им с неба не валятся.

— Кстати, из-за перебора жёлтых карточек за «Шахтёр» сегодня не играет «бабушка», — добавил ассистент главного тренера Фёдор Новиков, имея в виду лучшего бомбардира гостей Виталия Старухина. — Поэтому в защите нам ничего не угрожает.

— Всё равно в защите нужно быть начеку, — прокашлялся «дед».

И тут меня вызвали на проходную к служебному входу. Николай Петрович что-то недовольно проворчал, но препятствовать мне не стал, когда я во второй раз за короткое время вышел в коридор. В первый я провёл на трибуны манекенщиц из ГУМа, которым ещё вчера пообещал, что в случае победы мы после матча пойдём в ресторан. Удивился ли я, увидев на проходной небольшую компанию артистов из «Театра на Таганке» — скорее нет, чем да. Учитывая горящие азартом глаза администратора Валерия Янкловича, группа «Мираж» ему понравилась. Вот он и уговорил Высоцкого и его коллег подышать на футболе свежим воздухом.

— Володь, это опять с тобой? — усмехнулся охранник, покосившись на Владимира Высоцкого, Ивана Бортника, Всеволода Абдулова и ещё одну миловидную юную блондинку.

— Да, — проворчал я, — это визит вежливости. Мы к товарищам актёрам ходим на спектакли, а они к нам на футбол.

— Я вашу песню «Если друг оказался вдруг» дюже уважаю, — пробормотал охранник, открыв калитку для почётных гостей.

— Хорошая получилась вещица, годная, — скромно кивнул Высоцкий. — Слушай, тёзка, а можно заглянуть в вашу раздевалку? — спросил он меня. — Никогда не был в футбольной «святая святых».

— Пошли, — кивнул я всей компании, предварительно пожав руки гостям. — Только девушке в раздевалку нельзя, у нас там не прибрано, — сказал я на ходу.

— Ничего я как-нибудь это переживу, — усмехнулась блондинка.

— Слушай, Володь, ну как же ты грекам-то не забил? — вдруг спросил меня Иван Бортник, когда мы в хорошем темпе шагали по длинному подтрибунному коридору.

— Дело в том, что в футболе нельзя, как в кино переиграть неудачный дубль, — проворчал я. — Поэтому косяки спортсменов видны всем, а ваши актёрские промахи грамотно спрятаны за работой большой съёмочной бригады.

— Хорошо сказано, — поддержал меня Высоцкий. — Ты, Ваня, тоже на репетиции текст забываешь. И ничего, все живы и здоровы. Володя хоть и промахнулся, но команда всё-таки попала на чемпионат Европы. И он ради этого забил финнам три мяча.

— Точно, — поддакнул Валерий Янклович, — конечный результат — вот, что самое главное. Остальное забудется.

— Боюсь, что этот промах запомнят надолго, — криво усмехнулся я и открыл дверь в раздевалку. — Товарищи футболисты, к нам пришли пожелать удачи в игре артисты из «Театра на Таганке», — громко произнёс я, впуская внутрь Высоцкого и его друзей. — Большая просьба, матерными словами не выражаться.

— Здравствуйте, товарищи спартаковцы, — улыбнулся Владимир Семенович, первым делом пожав руки братьям Старостиным.

И тут встал с лавки Юрий Гаврилов и, подражая Высоцкому, с совершенно серьёзным лицом запел:

Вдох глубокий, руки шире,

Не спешите, три-четыре! — на этих словах захохотала почти вся команда и дальше мы пели уже хором:

Бодрость духа, грация и пластика.

Общеукрепляющая,

Утром отрезвляющая

(Если жив пока ещё) гимнастика!

— Спасибо, что слушаете мои песни, — улыбнулся Владимир Семёнович. — Я, конечно, в этом сезоне посмотрел не все матчи «Спартака», но то, что видел в последние дни, мне понравилось. Благодарю за красивый футбол, — закончил он свою короткую речь, и наша красно-белая дружина искупала Высоцкого в овациях.

Первые 25 минут нашего противостояния с донецким «Шахтёром» ушли на раскачку, на притирку новых сочетаний и на утруску количества собственных ошибок. Кроме того раскисшее от воды поле, не давало продемонстрировать и половины всей той техники, которой обладали мы и наши гости. А такие комичные эпизоды, когда в огромную лужу ныряли за мячом сразу несколько игроков стали возникать с первых секунд. Поэтому к этой 25-ой минуте наша красно-белая форма приобрела устойчивый грязный оттенок, а белые футболки и трусы гостей из Донецка стали вообще по-шахтёрски черно-белыми.