Чтение онлайн

Лачуга, к которой их в конце концов подвели, принадлежала самому Лакве, но ее внутренность подтвердила худшие опасения Дика.

Пространство между оградой и домом являло собой некое подобие хлева, в дальнем углу очумело кричала собравшаяся рожать коза, вокруг которой суетились две старухи. Внутренность резиденции бакранского старейшины была немногим лучше. Единственным ее достоинством были разве что внушительные размеры. Углы хаблы терялись во мраке, где-то в глубине плакал грудной ребенок, на лавках возились еще пятеро или шестеро ребятишек.

Крыша опиралась на четыре закопченных столба, посредине в углублении тлели угли, над которыми что-то жарилось. Оставалось благодарить судьбу, что они не оказались здесь в ненастье. К счастью, ветра не было, и дым благополучно уходил через отверстия в потолке. У очага колдовала крепкая тетка, на подхвате у которой было несколько девочек-подростков. Мужчины приволокли грубо сколоченные козлы, на них водрузили доски, которые, в свою очередь, прикрыли кое-как выделанными кожами.

Ричард с некоторой оторопью наблюдал, как на столе вырастает груда еды довольно-таки подозрительного вида. Перед въездом в деревню Дик опрометчиво решил, что проглотит козла с рогами и копытами, но, глядя на чем-то набитые кишки с желудками и дурно пахнущие сырные головы, понял, что отнюдь не голоден.

Самым страшным, однако, оказалась чаша с еще дымящейся кровью и чьи-то глаза, с укором глядевшие с плоского глиняного блюда. Юноша, стараясь изо всех сил не смотреть на жуткое угощение, уставился на своего эра. Алва посоветовал оруженосцу соблюдать спокойствие и невозмутимо опустился на указанное ему место, велев Дику встать сзади.

Ричард не сразу понял, что спасен. Конечно, матушке бы это не понравилось — наследнику Эгмонта Окделла не подобает прислуживать на пиру потомку предателя, но герцогиня Мирабелла была далеко, а блюдо со страшными глазами перед самым носом. Проэмперадор Варасты недрогнувшей рукой отправил в рот остекленевший ужас и запил кровью. Дика чудом не стошнило. Ни за какие сокровища мира он не согласился бы поменяться местами с Вороном, а тот, как ни в чем не бывало, попросил Клауса передать хозяевам, что он никогда не забудет их гостеприимства. Святой Алан, разве такой кошмар забудешь?!

Дика не смягчило даже испеченное на угольях мясо. Во-первых, к нему полагалась ядовито-зеленая трава, очень похожая на болотную локуру, и какая-то напоминающая дерюгу гадость, заменявшая в здешних местах хлеб, а во-вторых, юноша нечаянно взглянул на руки подававшей кушанье женщины. К счастью, трапеза не затянулась — предстоял трудный день, и хозяин отпустил гостей задолго до полуночи. Ричард с ужасом представил ночлег в вонючей хабле, но стратегический талант Рокэ выручил и на этот раз. Кэналлиец доверительно сообщил Лакве, что ведет свою родословную от Повелителя Ветров, и потому он и его спутники должны спать под открытым небом, ближе к звездам. Хозяин с понимающим видом закивал, а его домочадцы, подчиняясь приказу, куда-то поволокли туго набитые мешки и козьи шкуры.

Рокэ рассеянно наблюдал за беготней, и тут перед ним предстали три женщины. Две постарше и одна совсем молоденькая в черной юбке с алой каймой по подолу. Голову бакранки охватывала вышитая лента, из-под которой на спину падали темные волосы, такие густые, что с успехом могли бы заменить плащ. Старухи что-то лопотали, девушка молчала, смотря на гостя полными надежды глазами. Алва повернулся к Клаусу:

— Чего они хотят?

— Ох, монсеньор… Обычай у них тут срамной.

— Даже так? — поднял бровь Ворон. — Уже любопытно.

— Ну, короче, девка эта — вдова. И все одно — девка, у бакранов, жабу их соловей, замуж отдают, когда десять сполняется, а жить молодуха с мужем начинает, когда старшая в доме дозволит. А у этой незадача вышла — мужа седуны прикончили, когда он со стадом за Регалону ходил. Так она, уж простите, ребенка просит. Поверье у них — если баба понесет от чужака, которого больше не увидит, то вроде как ихний Бакра мужа ее на побывку отпустил. Чтоб, стало быть, дело мужское до ума довел.

— Прелестно. Я не против оказать этой козочке услугу.

Ворону все же удалось удивить проклятого адуана. Клаус уставился на кэналлийца так, словно видел его впервые.

— Монсеньор, вы что, взаправду? Она ж того, козлу молится.

— Но сама ведь не коза, — пожал плечами Рокэ. — Дева недурна собой, а я не имею обыкновения отказывать хорошеньким женщинам в подобной малости. И потом, если этот… Вакра?

— Бакра, — поправил Клаус, все еще хлопая глазами.

— Если этот Бакра полагает, что так надо, почему б не улучшить здешнюю породу? В конце концов не иметь бастардов в наше время просто неприлично. Как по-бакрански «да» и «пойдем»?

— «Олли» и «баймун».

— Благодарю, полковник. Сударыня, — Алва поклонился бакранке с вышитой лентой, словно герцогине. — Олли, баймун!

Девушка вздрогнула, в огромных глазах отразился свет очага, а затем на гостей с трех сторон обрушился словесный водопад. Рокэ поднял глаза на Клауса, тот быстро сказал.

— Благодарят, жабу их соловей, что не побрезговали. Говорят, Великий Бакра не оставит вас своей милостью.

— Очень мило с его стороны. Без милости Бакры я, несомненно, пропаду.

Герцог улыбнулся женщине, в ответ та просияла глазами и двинулась в глубь хаблы. Алва пошел следом, но обернулся.

— Ричард, отправляйтесь на крышу и ложитесь спать.

— Ох, шальной, — с восхищением произнес варастиец, глядя вслед герцогу, — ну, теперь держись, козленочек!

Дикон чувств адуана не разделял, напротив. После… после лучшей женщины мира — провинциальная дворянка, а теперь и вовсе… Святой Алан, если б ему хоть раз посчастливилось… Ричард постарался отогнать образ Катари, той, что привиделась юноше после вечера в обществе Рокэ Алвы, но распаленное воображение вновь и вновь рисовало королеву в платье куртизанки. Этот сон сам по себе был оскорблением, но еще большим оскорблением были мысли, от которых Ричард ворочался с боку на бок на козьих шкурах и не мог заснуть.

Рядом громко храпел Клаус, над головой переливались казавшиеся огромными звезды, внизу вздыхали и чем-то звякали козлы. Для привыкшего к лагерной жизни Дика это было тишиной, но сон не шел. Ночь тянулась бесконечно, пару раз юноше удавалось задремать, и оба раза к нему приходила Катарина Ариго, бесстыдно смеявшаяся и пахнущая туберозами. От этих видений кружилась голова, а, просыпаясь, Дик думал то о расписном потолке Марианны, то о том, что сейчас происходит внизу.

Алва вернулся, когда начинало светать. Герцог двигался очень тихо, но юноша почуял его присутствие, так лошади чуют приближение хищного зверя. Клаус тоже перестал храпеть и что-то тихо сказал, Рокэ в ответ произнес непонятное слово, и оба приглушенно рассмеялись. Это было последнее, что запомнил Дик, прежде чем провалиться в крепчайший сон.

Когда спустя несколько часов юношу растолкали, Рокэ был на ногах. Черные волосы герцога блестели от воды, в синих глазах плясали кошачьи искры. Клаус, тоже мокрый, застегивал пояс, что-то дожевывая на ходу и раздельно произнося грубые непонятные слова, которые Рокэ тут же повторял. Ричард торопливо вскочил. Кони и козлы уже были оседланы; юноша едва успел вылить себе на голову ведро воды и проглотить пару припасенных Клаусом лепешек, как увеличившийся за счет бакранов отряд тронулся в путь.