Чтение онлайн

— Нужно — значит, мыслимо. — Голос Рокэ стал сухим и жестким. — Ваше дело задержать Лиса у Дарамы, побеждать не обязательно.

— Положить наши лучшие полки!

— Так не кладите! Хватит, Курт! — Глаза Ворона неистово полыхнули. — Победу делают из того, что под руки подвернется — хоть из козлиного дерьма, хоть из утопленных младенцев.

— Вы не оставляете мне другого выхода. — Лицо Вейзеля пошло белыми пятнами. — Будь по-вашему, и побери вас Леворукий!

— Возможно, и поберет, но не сегодня и не завтра. С вами, кроме ваших людей, пойдут разведчики Коннера и бакраны.

— Я все подготовлю, — Курт Вейзель справился с собой, — но то, что вы затеяли, — безумие.

— Несомненно, — согласился Проэмперадор, — как сказал не помню кто, вопрос в том, достаточно ли это безумно, чтобы сработать.

Отцу, когда он впервые оказался в бою, было на год меньше, чем Дику. Силы противников были примерно равны, но фок Варзов, тогда еще генерал, предпринял неожиданный маневр, и Гаунау отступил. Случалось, побеждали и находящиеся в меньшинстве, но у сегодняшней битвы мог быть лишь один исход.

Ричард присутствовал при докладе Шеманталя и не сомневался, что у Рокэ шансов нет. Против шести с половиной талигойских тысяч и полусотни пушек и мортир Адгемар выставил двадцать тысяч бириссцев и около ста тысяч кагетского ополчения. Святой Алан, двадцать на одного! А Ворон вместо того, чтобы всячески избегать боя, нанося противнику молниеносные удары и уходя, решил дать генеральное сражение. Бред! Дик неплохо знал военную теорию и понимал, что решение Алвы равносильно самоубийству. Правду говорят, если Создатель захочет наказать, он отнимет разум. Рокэ свою участь заслужил, его поражение станет ступенькой к возрождению Талигойи, и все-таки жаль… Жаль успеха в Барсовом ущелье, жаль тех, кто неминуемо погибнет, потому что Проэмперадор окончательно сошел с ума, жаль самого себя. Ричард видел только одно сражение, но этого хватило, чтоб почувствовать вкус победы. Превращаться из победителя в побежденного не хотелось мучительно, как бы поражение Ворона ни было нужно для грядущего триумфа.

Юноша вздохнул и еще раз оглядел равнину предстоящей битвы. Их единственным преимуществом были две небольшие рощи, хоть как-то скрывавшие от вражеских глаз, но Рокэ зачем-то вывел пехоту в поле и поставил в виду укрепленного кагетского лагеря. И это человек, которого считают непревзойденным полководцем! Дик всю ночь собирался с духом и подбирал слова, которые скажет Проэмперадору, но при виде Ворона выдавил из себя лишь утреннее приветствие.

Рокэ, по случаю баталии нацепивший поверх черной кэналлийской рубахи маршальскую перевязь, рассеянно кивнул и повернулся к толстому краснолицему вояке, в котором Дик с удивлением узнал Бонифация. Епископ отнюдь не пасторским жестом тряханул руку маршалу и проревел:

— Будь благословен, чадо. Все упорствуешь в своем безумии и скверномыслии?

— Упорствую, — подтвердил Рокэ, — а вы упорствуете в своем решении командовать обозом?

— Если Создатель разрешил своим чадам воевать, негоже пастырям укрываться за спинами паствы, — олларианец с наслаждением потянулся, — давненько не брал я в руки пистолета.

— А шпагой, отче, вы владеете? — поинтересовался подошедший Савиньяк.

— Нет, — покаянно вздохнул Бонифаций, — грешен я и несовершенен, тыкаться не обучен, а вот книги воинские читал. В них написано, что по всем законам стратегии и тактики ждет нас поражение неминучее.

— Если по законам, — кивнул Алва, — то ждет. Так что, господа, прошу о законах забыть. Что Лис может нам противопоставить, кроме численного превосходства? Да ничего!

— Мне б вашу уверенность, Рокэ. — Эмиль был напряжен, как струна. — Вам легче, вы уже влезали в подобные драки.

— Нет, — сверкнул зубами Ворон, — я тоже не влезал. Если вы имеете в виду Альтхекс, то нас там было не меньше, чем один к семи.

— Я имел в виду Винную улицу.

— А, так вы о поединках… Уверяю вас, предел человека — двенадцать, в крайней случае четырнадцать врагов, если они, конечно, умеют держать шпагу. Впрочем, — Рокэ задумался, — не знаю, можно ли подобную комбинацию называть поединком.

— Не лукавьте, герцог, вы уложили раза в два больше.

— Ну, — протянул Рокэ, — там были свои обстоятельства, но вернемся к нашим казаронам. Я остаюсь с пехотой, Его Преосвященство защищает «беззащитный» обоз, а вы, Эмиль, ждете на опушке. Ричард, отправляйтесь с Савиньяком. Ваше дело стоять и смотреть. Когда начнется схватка, скачите к Его Преосвященству, он будет на другом краю рощи. Не заблудитесь?

Заблудиться?! В этом лесочке! Глянул бы Ворон на надорские леса…

— Нет, монсеньор!

— Вот и славно, чадо, — мурлыкнул епископ. — Пресвятая Октавия, уж не блудницу ли сарагойскую я зрю?!

— Нет, Ваше Преосвященство — невозмутимо сообщил Алва, — это всего лишь генерал Шеманталь. Просто он, как и вы, сегодня сменил туалет.

Это было мягко сказано! Ричард смотрел на бывшего адуана и не понимал, кто сошел с ума — Ворон, Шеманталь или он сам. Голову мышастого жеребца, на котором восседал командующий авангардом, украшала трофейная казаронская корона, умело прикрученная к конскому оголовью, к короне были прилажены три пары женских височных подвесок, в гриву зачем-то вплели браслеты и кольца, а в хвост — амулеты, хранящие от дурного глаза и укрепляющие мужскую силу. Еще одна корона красовалась на голове самого Шеманталя, причем таможенник лихо сдвинул золотой обруч набекрень наподобие варастийского берета. На шее Жана болталось несколько ожерелий и богатое монисто, а на поясе бренчали связки колец.

— Ну как, монсеньор? — пропищал великан, кокетливо закатывая глаза.

— Очаровательно, — кивнул Рокэ, — надо поднять вопрос о новых мундирах для авангарда. Надеюсь, ваши люди выглядят не хуже?

— Корон на всех не хватило, — Жан с трудом сдерживал смех, — а так ничего. Кони, когда их обряжали, молчали, а двуногие, те ржали — в лисьем лагере слышно было.

— Не сомневаюсь, наши кагетские друзья вас оценят, — сверкнул глазами Рокэ.

— Постараемся, монсеньор. Уж мы им перепляс устроим, мало не покажется.

— А почему, чадо, — вмешался Бонифаций, о сане которого сегодня напоминала разве что тонзура, — не вздел ты на коня своего наперсный знак? Видел я клад, что взят был в Барсовых Вратах, и были там не только услады для женщин и властителей земных, но и эсператистские игрушки.

— Думали, Вашпрысвященство, но решили, что нехорошо это… Особливо при вас. В одного ж Создателя веруем!

— Создатель-то один, но мы веруем правильно, — поднял палец Бонифаций, — а агарисские еретики — нет. Так что вздевайте, чада, их цацки на борзых коней. Хорошо блестят — далече видно будет.

Лицо Мильжи оставалось непроницаемым, но Робер успел привыкнуть к бириссцам и понимал, что тараму [153] неприятно стоять рядом с главой казаронского ополчения. Эпинэ вполне разделял его чувства — обвешанный оружием статный красавец в роскошной одежде был откровенно глуп и самовлюблен. Эпинэ никогда б не доверил командование правым крылом этому павлину в доконавших Иноходца золоченых сапогах, но Адгемар придерживался другого мнения.