Чтение онлайн

— Итак, Ваше Преосвященство, — невозмутимо произнес Ворон, — вы и эти господа хотели меня видеть.

— Эти воины, — ворчливо изрек епископ, — пришли с открытой душой, предлагая помощь, но гордые их оттолкнули, а недальновидные не выслушали.

— Что может знать солдат, — бросился в бой Манрик, — оставивший свой пост? Товарищи этих скотов погибли в бою, а они удрали. Я обошелся с ними излишне мягко, их следовало повесить за дезертирство.

— Не судите опрометчиво, — блеснул глазами Бонифаций.

— Господа, — примирительно сказал Вейзель, — раз они уже здесь, давайте их выслушаем.

— Не имеет никакого смысла, — отрезал Леонард.

— Для вас, но не для нас, — вскинулся Савиньяк. Кавалерийский генерал был старше своего брата на тринадцать лет, но Арно отличался спокойствием и рассудительностью, а Эмиль не считал нужным сдерживать свои чувства.

— Говорите, чада, — постановил Бонифаций, опустивший для такого случая кубок.

Адуаны поднялись.

— Мы, — начал северянин, — стало быть, отлучились.

— Кто это может подтвердить? — скривился Манрик. — Никто!

— Но никто не может и опровергнуть, — заметил Феншо. До адуанов Оскару дела не было, но если начальник штаба лаял, командующий авангардом в ответ мяукал.

— Сначала, — перебил Рокэ, — назовитесь. Имя, звание, где служили.

— Клаус Коннер, младший теньент таможни, пост Бакра.

— Жан Шеманталь, младший теньент таможни, пост Бакра.

— И куда ж вы отлучились?

— На охоту, — потупился Клаус, — за тушканами. Господин капитан, царствие ему рассветное, дичины добыть просили, а у нас, осмелюсь доложить, собака…

— Где собака? — поинтересовался Рокэ, отцепляя от воротника рыжий волос. Так и есть, тубероза…

— Собака? — не понял Клаус. — Наша, что ли?

— Именно, — подтвердил Проэмперадор, — я хочу ее видеть.

Зачем эру понадобилась собака этих мужланов, Ричард не представлял, но Рокэ после дневных подвигов явно пришел в игривое настроение.

Жан и Клаус переглянулись, вновь став похожи, как родные братья.

— Если господин Прымпирадор не шутют, — выдавил Жан.

— Не шутю. — Алва кивком указал Дику на вино, епископа и гостей.

— Осмелимся доложить, пес на улице ждет. Дозвольте привести.

— Ведите, чада, — велел Бонифаций, принимая из рук Дика полный кубок. Адуан, все еще сомневаясь, скрылся за дверью и тут же вернулся, ведя за ошейник большого грязно-белого безухого и бесхвостого пса с черным пятном на морде. Собака, как и хозяин, пребывала в полной растерянности, не зная, то ли ей рычать, то ли вилять заменявшим хвост обрубком.

— На охотника за тушканами он не похож, — заметил Алва, заинтересованно разглядывая куцего, — я бы сказал, что это волкодав.

— Так и есть, — подтвердил Жан, — бакранская псина, но, прошу меня простить, Лово в степи любой след отыщет. Чутье — прям как у лисицы.

— Прелестно, — маршал одобрительно взглянул на урода, в ответ нерешительно взмахнувшего обрубком, — значит, Лово… Прикажите ему лечь и говорите дальше. Тушкана добыли?

Таможенник положил руку на холку пса, и тот молча опустился на губернаторский ковер, положив морду на вытянутые лапы. Клаус и Жан снова переглянулись.

— Господин Прымпирадор, чего говорить-то? Тушкана-то мы добыли, а как возвертаться стали, — глядим — дым. Подъезжаем — заместо поста — головешки. Наших-то, прошу заметить, две дюжины, считая капитана и нас, грешных, а седунов, жабу их соловей, лапа целая навалилась.

— Лапа? — не понял Вейзель.

— Ну, седуны так отряды свои прозывают. Они ж того, прощения просим, вбили в бо(ударене)шки, что от барсов пошли.

— Седунами в Варасте зовут бириссцев, — вмешался Бонифаций, — сии язычники и впрямь считают прародителями своими ирбисов, а изгнанные ими бакраны и того хуже, полагают себя детьми козла. Бириссцы считают зазорным любое дело, кроме воинского, а как отрокам приходит пора воинами становиться, их безбожные жрецы что-то делают, от чего у юнцов волосы седеют. Оттого и седуны. Ходят они лапами, в каждой две сотни язычников, и над ними главный, в барсовой шкуре. Прочие человеки для них хуже скотов…

— Вы, епископ, нарисовали прелестный портрет. Седые варвары в барсовых шкурах — это так романтично, мой оруженосец, без сомнения, будет в восторге. Но, насколько мне известно, вышеупомянутые седуны по нашу сторону гор особых вольностей себе не позволяли. — Рокэ повернулся к адуанам. — Губернатор доносит, что в Варасте сейчас больше двадцати тысяч бириссцев, это правда?

— Вранье, — отрезал Клаус, — хорошо, если лап двадцать наберется. Да им больше и не надо — нагрянули, пожгли, порезали и назад. Их дело такое, разбойничье. Чтоб побыстрей да потише, большими стаями они не ходят.

— Очень хорошо, — кивнул Рокэ. — Лово, если что, их учует?

— Еще бы, — Клаус любовно взглянул на своего урода, — он у нас такой, кого хошь выследит.

— Почему вы меня искали?

— Господин Прымперадор, — начал Жан, но Бонифаций договорить таможеннику не дал:

— А потому, что сии воины знают многое, что родившимся не в Варасте неведомо, и желают отплатить злокозненным язычникам за их непотребства. Жан и Клаус собрали таможенных стражей, охотников и пастухов, коих судьба привела в окрестности Тронко, и желают возложить жизни свои на алтарь отечества.

— Мои разведчики обойдутся без дезертиров, — скривился Леонард Манрик, — я не верю этим людям. Нам внушают, что против нас не больше четырех тысяч, тогда как совершенно точно известно, что в Варасте действует пятнадцатитысячная армия.

— Вам бы, сударь, прошу прощения, с такой верой в то, что сами не видели, клириком быть, — вдруг выпалил Жан. — Нет там пятнадцати тыщ и не было никогда. Седуны не числом берут, а наглостью да нашей глупостью…

— Еще одно слово, дезертир… — Манрик поднялся, его лицо стало белым. Собака подняла голову и глухо заворчала, епископ поставил кубок, намереваясь ответить, но не успел.

— Сядьте, генерал. — Рокэ и не подумал повысить голос, но «навозник» молча упал в кресло. — Никто вам этих людей не навязывает. Значит, хотите с армией идти?

— Так точно, — выпалил чернявый.

— Оба решили? — Голос Алвы был все таким же ровным.

— А то как же, — удивился Клаус, — мы ж все на пару.

— Приказ о вашем производстве в капитаны и введении в командование двумя отрядами разведчиков из числа бывших адуанов и варастийских добровольцев будет готов через час. Господа, — Рокэ отвернулся от остолбеневших варастийцев, — утром мы выступаем. Кроме адуанов, со мной пойдет девять тысяч человек — пять конных полков, три пеших, кэналлийцы и часть артиллерии. Граф Манрик, вы принимаете командование над остальной частью армии. Ваше дело защищать Тронко и особу губернатора. Начальником штаба у вас остается Хэвиленд.