Красное Зеркало. Конец легенды
Шрифт:
Меж тем пес, пригнув свои пылающие шеи, начал медленно приближаться ко мне. Я стал нервничать – я не знал, как бороться с мифологическими животными из огненной оболочки. Я изо всех сил напряг волю и попытался сосредоточиться на этом создании, как на глюке, я выравнивал свой пульс, контролировал дыхание и старался вызвать в голове обычные мыслеформы. На адскую собаку это не действовало: она продолжала медленно приближаться ко мне, хором сипло рыча.
Меня стала охватывать паника… Я отступил за ленту транспортера, продолжая бесцельно водить дулом револьвера.
Вдруг я почувствовал жжение на левом бедре и невольно вскрикнул.
Огненный пес зарычал, а я трясущимися пальцами полез в карман. Пальцы коснулись металлического предмета, который обжигал их. Втягивая воздух между зубами, я извлек из кармана браслет в виде змея, кусающего себя за хвост. Он был очень горячим.
Я, не раздумывая, швырнул его в собаку. Браслет пролетел сквозь призрачного пса, звонко стукнувшись о каменный пол, а изображение трехголовой собаки издало такой пронзительный свистящий звук, совершенно непохожий на собачий тембр, что я невольно зажмурился, прижавшись к стене. Дико заболела голова в области затылка…
Когда я буквально через пару мгновений открыл глаза, пес мерцал, а из его светящихся пастей на бетонный пол изливалась какая-то жидкость, в этом изображении напоминающая лаву. Синхронно с истеканием этой жидкости цербер сдувался, уменьшаясь в размерах, а на полу, прямо под его мордами, светящимися гранями разрастались высокие столбики кристаллов, почти таких же, как на вершине горы Холхочох [53] .
Рука с револьвером дрожала, я тяжело дышал, стиснув пальцами свободной руки раскалывающийся болью затылок.
53
Намек на тринадцатый подвиг Геракла, победившего Кербера.
Постепенно боль стала стихать, а эфемерное чудовище исчезло. В месте его исчезновения продолжала поблескивать небольшая поросль кристаллов, и мерно лязгала и гудела стальная лента транспортера…
Я чувствовал себя опустошенным, как после тяжелого стресса… Конечно же мне к ним не привыкать, но все же… все же… Тысяча рентген мне на лысину… этот аттракцион начинает меня доканывать…
– Очень Странное Место [54] , – с дрожью в голосе вслух произнес я.
54
Отсылка к фразе Л. Кэрролла из сказки «Алиса в Стране чудес».
– Дэн… не сомневайся в себе… это я тебе говорю, Странный…
В темноте прокопченного тамбура я начал лихорадочно вертеть головой с риском свернуть себе шею.
Я узнал этот голос – это был голос Сибиллы, это ее хрипловатый тембр… Боже… Сперва Лайла…
Тамбур был абсолютно пуст. Горнило печи потухло, и легкий фосфоресцирующий свет давала только кучка кристаллов.
– Сиб, это ты? – зачем-то спросил я вслух, глядя в черный потолок и облизав пересохшие губы.
– Конечно же я, Акме, – рассмеялся хрустальный призрачный голос.
– Ты что же, ты живая? – По коже моей бегали мурашки, и я продолжал озираться по сторонам.
– Почти, – тихо ответила она. – Соберись, Странный, хватит… В твоих поисках, Дионис, тебе помогала сама Либисса, дочь Зевса и Ламии, дочери Посейдона [55] . С тобой шел сам Адамас, ибо имя Йорген – означает «возделывающий землю». Даже Высокородная Царица [56] помогала тебе! Я уж не говорю о кентаврах, героях, великих войнах, духах и ангелах, покровительствующих тебе в поисках самой дочери Посейдона, которая перешла на твою сторону, дабы восстановить справедливость в пространстве и не дать отступникам завладеть Эгидами Зеваха Энке! Рода [57] , она же Ироида, или, как называешь ее ты, Ирина, то есть «мирная». Числом Ироиды, кстати, является шестерка, а планета – Марс. Правда и то, что Ариадна – переводится как «самая привлекательная». Ну тут-то ты и не поспоришь, правда? Это тебе для общего развития пригодится… Понял?
55
Первой сибиллой, по Плутарху, была Либисса, дочь Зевса и Ламии, дочери Посейдона.
56
Намек на греческое имя Евгения, то есть высокородная благородного рода. Здесь – Джей Джокер, персонаж повести. Джокер – пятьдесят четвертая карта в колоде, пять и четыре дают в сумме девять. Джокер (англ. – шут) – представляет собой специальную карту, которую можно найти в большинстве современных колод игральных карт в количестве пятидесяти четырех. В основном Джокер может служить заменой любой карте.
57
Рода – персонаж древнегреческой мифологии. По Геродору и Герофилу – дочь Посейдона и Амфитриты. По Диодору – дочь Посейдона и сестры тельхинов Галии. По Пиндару – дочь Афродиты. А также является в «Книге Велеса» и славянской мифологии живой, творящей мыслью, бесконечной во времени и пространстве. Род породил все, что мы видим вокруг. Он отделил мир видимый, явный – Явь, от мира невидимого, духовного – Нави. Он отделил Правду от Кривды.
– Ну… так, – неуверенно ответил я, – в общих чертах…
– А имя Ирода никак тут не связано, – продолжила слуховая галлюцинация. – Ибо означает в переводе с латыни – потомок героя.
– А-а-а-а, – неуверенно протянул я. – Ясно…
– Лезь в печку, Странный, – произнес голос Сибиллы.
– Мне, честно говоря, уже по хрену, – устало произнес я. – Есть в печку! Ты думаешь, так будет лучше? Отлично… А главное – чего тут такого?.. Подумаешь…
– Странный! – с укором сказал голос Охотницы под потолком. – Я не узнаю тебя! Ты победил множество храбрых воинов! Ты сражался с призрачными духами! Ты боролся с огнедышащими титанами и вместе с советскими солдатами встретил Тота и Тифона [58] , которые охраняли Врата! И теперь ты говоришь, что тебе по хрену! Вот это новость! Может, ты еще и плевал на все???
58
Тифон – в древнегреческой мифологии могущественный великан, порожденный Геей; олицетворение огненных сил земли и ее испарений, с их разрушительными действиями. Встреча с ним была предсказана главному герою повести в вольном повествовании покойного итальянца Джованни.
Я вновь сплюнул на пол и, кряхтя, полез на ленту транспортера, которая, больно царапнув меня по колену, поволокла мое туловище к потухшему жерлу печи.
Я зажмурился, когда мое тело ввалилось в квадратный проем, где еще недавно пылал огонь. Подтянувшись на руках, я перескочил в само отверстие печи, но тут оказалось, что там такая же движущаяся дорожка, как перед ним. Меня потащило дальше. Пришлось встать на четвереньки, поскольку проем был узким.
– Ясно, – удовлетворенно произнес голос Сибиллы. – Ты просто капризничал!
– Конечно, – ответил я, – уж такая-то малость мне кажется дозволенной…
– Ну да, ну да, – согласилась Сибилла.
– Мне только одно не нравится, – сказал я, ощущая покалывание в затылке. – Все эти герои эпосов и легенд обычно погибают или сходят с ума…
– Или возносятся на небо…
– А умереть и вознестись на небо – это не одно и то же разве?
– Вознестись гораздо сложнее…
– А ты-то хоть не шпионом была в группе? – спросил я, чувствуя противный запах гари.
– Нет, – ответил голос, – только погибнув, я обрела силу и понимание. А потом, не все ли тебе равно сейчас?
Я тяжело вздохнул.
В черном пространстве движущегося коридора попадались ниши с вмонтированными в них агрегатами неясного мне свойства. Порой они больше напоминали какие-то художественные инсталляции, бессмысленные и изощренные. Вся эта картина неуловимо отождествлялась у меня с «Зеркалом-9».
– А это что тут понапихано? – спросил я.
– Это утилизационные склады нашего оборудования, устаревшие модели…
Впереди, за поворотом, забрезжил мерцающий свет…
Буквально через минуту я проезжал мимо светящейся ниши. У меня вновь заломило затылок. В нише стоял на боку вытянутый шестиугольный ящик из камня, изнутри отделанный высохшим деревом, снаружи – блестящими ребристыми металлическими пластинами. Внутри я с изумлением заметил светящееся кольцо, вращающееся в воздухе! Оно состояло из двух половинок – красной и сине-фиолетовой. Каждая из них имела на конце утолщение в виде воронки, в которую входил тонкий хвост предыдущей. К месту соединения они почти сливались цветами. Слышалось напряженное гудение и потрескивание.