Чтение онлайн

– Грядет Эпоха Счастья и Гармонии! ОНИ все ведают о грехах всех людей, что вышли плодом неудачного биологического эксперимента! Но любят они чад своих неразумных, и спасут они их!

– А ты точно их видел? – не унимался Йорген.

– Да! Они приходят ко мне часто! Вы можете сами ИХ увидеть! Три сола назад…

– Мы серьезные люди и очень торопимся, – Йорген явно вошел во вкус, – но ты, как мессия, можешь попросить их для нас?

– Конечно! Я буду молиться за вас, добрые путники! Чего вы хотели?

– Нам бы парочку бластеров армейского образца, пару атомных батареек и АКМ с бесконечным магазином…

– Йорген! Е-мое! – не вытерпел я. – Был же приказ «не дразнить геологов»! Ну что непонятно?!

– Отвянь, Странный, – огрызнулся тот, – я, может, уверовать хочу в инопланетянинов!

– Йорген, твою мать! Ты Охотник, а не клоун! Перестань!

Но меня уже никто не слушал… Туристы послазили со своих дромадеров, стали кучкой вокруг геолога, наперебой предлагали ему свои сухпайки и начали с ним фотографироваться на фоне поселка его обитания. Крис Паттерсон пытался выяснить, как называется его религия и какие обряды в ней приняты, а главное – нет ли ритуальных человеческих жертвоприношений и нельзя ли это снять на видео.

Мы с Ириной растерянно смотрели друг на друга и глупо улыбались – мы сейчас были лишними для всех, и это нас объединяло.

– Нет, ну ты посмотри на них, а? – Я не мог сдержать усмешки на своей физиономии. – А говорят, Охотники Марса – суровые люди! Любимая женщина для них – автомат, подковы гнут усилием воли, супермены пустынь и плоскогорий! Мать их разэдак! А ведут себя как дети, честное слово. Я извиняюсь, Ирина, за поведение своих людей…

– Да ладно, – она, рассмеявшись, махнула рукой, – мои-то еще хуже: как в зоопарке… особенно этот… Паттерсон. Я его, честно говоря, на дух не переношу – полный имбецил!

– Мне он тоже не очень, – признался я. – Американец?

– Скорей всего. – Ирина покачала головой.

Я поднял ствол автомата вверх и нажал на спусковой крючок. Бахнул одиночный выстрел. Эффект был предсказуем – все вздрогнули.

– Встречу с дружественными аборигенами из племени Геологов объявляю закрытой! – крикнул я. – Настает минута прощаний и слез!

– Очень жаль! – сказал действительно растроганный итальянец Джованни Муррей. – А я хотел…

Тут взгляд геолога уперся в меня.

– Вам повезло, путники! – воскликнул он, тыча в меня пальцем. – Вас ведет за собой Воин Света! Он – Избранный! От его автомата исходит священное сияние предков! Я вижу его Путь! Он приведет вас к Зеркалу! В Зеркале есть все! Там хранятся КЛЮЧИ! Следуйте за ним и за этой женщиной! Она отражается в нем, а он в ней! В них есмь Начало!

– Да-да, – подтвердил я, – и мы еще поженимся, и у нас будет тройня, и мы завоюем Вселенную! По коням, граждане отдыхающие, – поезд отправляется!

Боковым зрением я заметил темное пятно, напоминающее Черную Дыру, – это были глаза Ирины, в которых неожиданно сконцентрировалась вся марсианская ночь.

– Что-то не так? – спросил я.

– Вы иногда бываете не менее циничны, чем ваши люди, – кинула она небрежно и, дав шпоры своему дромадеру, поехала вперед.

Мысленно назвав себя кретином в кубе, я рванул за ней и только на полдороге спохватился: стоп! Это что же получается? Первые разборки у сладкой парочки? Нет, так не годится. Здесь не институт благородных девиц. Я – веду группу… От меня все зависит… я – за всех отвечаю! Я – я!!! Один я везде! Оставалась бы на своей кафедре! Сидела бы в своих архивах, если такая нежная!

И все равно внутри было как-то неприятно… только-только мы, кажется, начали понимать друг друга…

Тихо и без особых происшествий продолжался наш путь. Взошла вторая луна – Деймос, то есть «ужас», но ужаса я никакого не чувствовал. Мерно покачивались дромадеры, Йорген негромко включил через внешние динамики какой-то свой сборник «Deep Purple», а Сибилла требовала поставить Мерлина Мэнсона. Йорген пытался доказать ей, что ее «Мэнсон полное дерьмо по сравнению с настоящим хард-роком», а Сибилла в сотый раз называла его «ретроградом, безвозвратно ставшим на якорь прадедушкиных ценностей». А когда их культурологический спор переключался на транс и рэйв – культуру и ее значение в революции синтетических наркотиков, – мой канал восприятия просто отключался. Туристы негромко переговаривались, тихо смеялись, а над гигантскими гребнями барханов раздавался тоскливый вой церберов, которые, подобно своим земным предкам, не оставляли луны без внимания, тем более что их тут целых две! Где-то очень далеко эхом отдавались одиночные выстрелы, но, зная, как в барханах передаются звуки, можно было предположить, что это за много километров отсюда.

Я сдвинул вбок кислородную маску и закурил сигарету, периодически прикладываясь к заветной фляге и борясь с острым желанием подъехать к Ирине и попросить прощения (я иногда действительно совсем себя не понимаю). Ирина ехала на корпус впереди и казалась совершенно отчужденной, а я делал ставки сам на себя – сколько я выдержу без общения: дорога длинная. Расчетная точка нашего прибытия была, по моим подсчетам, еще в пяти стандартных часах нашего маршрута. Это старый горнодобывающий автономный мини-завод, уже давно заброшенный и разграбленный, но с уцелевшим бытовым сектором и сносно работающим реактором. Он стоял на границе песков и каменистой равнины, переходящей в многокилометровое плоскогорье, тянущееся далеко на север.

Я проиграл сам себе сто пятьдесят эргов [7] и с чистой совестью проигравшего подъехал поближе к Ирине.

– А вы знаете, что по инструкции гид должен следовать вторым, за лидером смены? – спросил я.

Ирина промолчала: она что-то записывала в свой электронный планшет.

– Вы на меня сердитесь? – вновь спросил я, напоминая самому себе кота, трущегося о ноги хозяина.

– Нет, не сержусь, – ровным голосом ответила она.

– А можно узнать, что вы там записываете? – Я уже тихо ненавидел себя за то, что вообще заговорил с ней.

– Да… так… личные заметки… – Она отвернула планшет так, чтобы я не мог ничего на нем прочесть. Но я успел уловить пару слов: «…аномалия № 42. Форма – треугольник…»

– Вы пишете о глюках? – удивился я.

Она резко повернула голову в мою сторону, смерила меня взглядом – скорее оценивающим, нежели гневным.

– Да, – наконец ответила она, – я веду классификацию аномалий, виденных мною лично.

– Это у вас задание такое? – спросил я как можно непринужденней.

– Почему? – искренне удивилась она. – Я интересуюсь Марсом, мне нравится эта планета, и я хочу здесь многое понять. Может, эти заметки пригодятся кому-нибудь, даже если это буду и я.

– И как вы классифицировали сегодняшний глюк? – спросил я не без иронии.

– Пожиратель Избранных Воинов Света, – ответила она, хищно улыбнувшись.

У меня было ощущение, что я получил в солнечное сплетение.

– Ладно, – я как-то очень комедийно хрюкнул, – один-один.

И она УЛЫБНУЛАСЬ! Я купался в лучах этой улыбки, как идиот, которому подарили новый фантик! Боже – я определенно себе не нравился. Я стал социально опасен!

– А скажите мне, – спросила Ирина, – про какое «зеркало» бредил этот безумный геолог? Ну, помните? Он сказал, что в зеркале есть все, какие-то ключи, и что вы нас туда ведете.