Чтение онлайн

– Я просто рассказал ему о том, что его имя и имя Пророка были вырезаны на наших седлах.

– Он и так это знал, - пожал плечами Элвин.

– Ну, вел он себя так, будто никогда об этом не слышал.

– Я сам рассказал об этом Пророку - на следующий же день после того, как он отвел меня в башню.

– А тебе не приходило в голову, что Пророк ничего не сказал Такумсе?

– Как не сказал?
– не понял Элвин.
– Чего ему скрывать?

Мера с мудрым видом кивнул:

– У меня такое ощущение, что именно этот вопрос и задал Такумсе своему братцу.

– Но скрывать наше спасение - это безумство, - удивился Элвин.
– Я подумал, Такумсе сразу послал кого-нибудь в город с вестью, что с нами все в порядке.

– А знаешь, что я думаю, Эл? Я думаю, твой Пророк делает из нас идиотов. Я понятия не имею, зачем ему это, но, по-моему, он разработал свой план, и согласно этому плану нас нужно держать подальше от дома. А поскольку вся наша семья, соседи и прочие фермеры наверняка уже схватились за оружие, ты можешь догадаться, что произойдет. Пророк хочет, чтобы мы немножко постреляли друг друга.

– Нет!
– воскликнул Элвин.
– Пророк говорит, что ни один человек не может убить другого человека, если тот не хочет умирать. Он говорит, что убить бледнолицего - это все равно что подстрелить волка или медведя, которые не годятся в еду.

– Может быть, мы, на его взгляд, вполне съедобны. Так что если мы не доберемся до дома и не убедим наш народ, что с нами ничего не случилось, разразится война.

Как раз в этот момент Такумсе и Пророк замолкли. Затянувшееся молчание прервал Мера.

– Ну так что, ребята, будем отправлять нас домой?
– поинтересовался он.

Пророк снова сел на свое одеяло и скрестил ноги.

– Иди домой, Мера, - произнес Пророк.

– Без Элвина не пойду.

– Пойдешь, - ответил Пророк.
– Если он останется в этой части страны, он умрет.

– Что ты такое несешь?

– То, что видел собственными глазами!
– огрызнулся Пророк.
– То, что ждет нас в будущем. Если Элвин отправится сейчас домой, через три дня он умрет. Но _ты_ иди, Мера. Выйдешь сегодня в полдень, это самое верное время.

– А как ты собираешься поступить с Элвином? Думаешь, с тобой он будет в большей безопасности?

– Не со мной, - возразил Пророк.
– С моим братом.

– Дурацкая идея!
– тут же заорал Такумсе.

– Моего брата ждет долгая дорога. Он должен встретиться с французами в Детройте, с Ирраквой, с Аппалачами, с чоктавами и криками, со всеми краснокожими племенами, со всеми бледнолицыми, которые могут остановить надвигающуюся войну.

– Если я буду говорить с краснокожими, Тенскватава, то призову их пойти со мной в бой и прогнать бледнолицых за горы. Мы заставим белого человека сесть на свои корабли и убраться обратно за моря!

– Говори им что хочешь, - согласился Тенскватава.
– Но ты пустишься в путь сегодня же и заберешь с собой бледнолицего мальчика, который ходит как краснокожий.

– Нет, - сказал Такумсе.

Печаль промелькнула на лице Тенскватавы, и он тихонько застонал.

– Значит, умрет вся земля, а не какая-то ее часть. Если ты не последуешь моему совету, белый человек убьет всю землю от океана до океана, с севера на юг вся земля станет мертвой! И краснокожие племена вымрут, лишь жалкие их остатки будут ютиться на крошечных участках пустынной земли. Всю свою жизнь они будут жить как в темнице, потому что ты ослушался и не поступил так, как мне явилось в видении!

– Такумсе не слушается всяких глупых видений! Такумсе - лик земли, голос земли! Иволга сказала мне это, и тебе об этом известно, Лолла-Воссики!

– Лолла-Воссики мертв, - прошептал Пророк.

– Голос земли не повинуется одноглазому краснокожему, поклоняющемуся виски.

Его слова ужалили Пророка в самое сердце, однако лицо его осталось невозмутимым.

– Ты - голос гнева земли. Ты вступишь в битву с огромной армией бледнолицых. Говорю тебе, это произойдет до первого снегопада. И если бледнолицего мальчика Элвина не будет с тобой, ты потерпишь поражение и погибнешь.

– А если он будет со мной?

– Ты останешься жив, - ответил Пророк.

– Я с радостью пойду с Такумсе, - вмешался в спор Элвин. И когда Мера начал было возражать, Элвин повернулся к брату и дотронулся до его руки. Ты можешь передать маме и папе, что я жив и здоров. Я _хочу_ пойти. Пророк сказал, что от Такумсе я узнаю столько, сколько не узнаю ни от кого другого.

– Тогда я пойду с тобой, - уперся Мера.
– Я дал слово маме и папе.

Пророк холодно посмотрел на Меру:

– Ты вернешься к своему народу.

– Тогда и Элвин вернется со мной.

– Ты не смеешь распоряжаться здесь, - возразил Пророк.

– А ты, значит, смеешь? Это потому, что у твоих парней в руках луки?

Такумсе протянул руку и дотронулся до плеча Меры.

– Ты неглупый человек. Мера. Кто-то должен вернуться и рассказать вашему народу, что ты и Элвин не погибли.

– Если я брошу его, откуда мне знать, жив он или нет?

– Я клянусь, - сказал Такумсе, - пока я жив, ни один краснокожий пальцем не посмеет прикоснуться к этому мальчику.

– А пока он с тобой, тебе ничего не угрожает, да? Мой младший брат заложник, вот как это называется...

Мера видел, что Такумсе и Тенскватава так разозлились, что готовы были убить его, но он и сам был настолько зол, что с радостью расквасил бы сейчас чей-нибудь нос. Может, так бы все и случилось, если бы между ними не встал десятилетний Элвин и не разнял их.

– Мера, ты лучше, чем кто-либо, знаешь, что я способен сам позаботиться о себе. Расскажи папе и маме, что я сделал с чоктавами, и они поймут, что мне ничего не угрожает. Они ведь сами отправили меня из дому, разве не так? На ученичество к кузнецу. Что ж, я немножко похожу в учениках у Такумсе. А Такумсе, как известно, самый великий человек в Америке - если, конечно, не считать Тома Джефферсона. Если я каким-то образом спасу жизнь Такумсе, то исполню свой долг. А твоя обязанность - вернувшись домой, остановить близящуюся войну. Неужели ты не понимаешь?

Мера все понимал и даже соглашался с Элвином. Но вместе с тем он знал, что ему предстоит объяснение с родителями.

– В Библии есть одна история об Иосифе, сыне Иакова. Он был любимым сыном отца, но братья ненавидели его, а поэтому продали в рабство. Затем они взяли его одеяния, облили кровью козленка, разорвали и принесли отцу посмотри, мол, его сожрали львы. И отец его разорвал на себе одежды, безутешно рыдал долгие дни [Библия, Бытие, глава 37].

– Но ты же скажешь, что я не погиб.