Чтение онлайн

– Кажется, я нарушила твое душевное равновесие, – лукаво улыбнулась Кармен, ласково проводя рукой по пшеничным волосам своей будущей подопечной, собранным на затылке в тугой хвост.

– Нет. Нет-нет. – Слабая улыбка коснулась губ Джельсомины. – Я, напротив, обрадовалась тому, что ты мне поведала. Знаешь, – порывисто схватила она тренера за руку, – когда журналисты писали все это, я не могла поверить. Про характер Стефано я слышала, что он непростой человек. В смысле, что Стефано упрям, молчалив, замкнут, но я не могла поверить, что ради достижения целей он готов на низкие поступки. Но если все, что ты рассказала правда, почему же он не вернулся?

– После такого происшествия нелегко вернуться, cara. Даже если никто не обвинил бы его в том, что он сделал это специально, он чувствует себя виноватым. Ведь он уронил Ребекку…

– Как она, кстати?

– Уже оправилась. Но у нее амнезия из-за сильного сотрясения мозга.

– Как жаль…

– Безусловно, потерять такую блестящую пару – серьезный урон нашему фигурному катанию. Ведь, откровенно говоря, лишь они подавали надежду, что Италия когда-нибудь завоюет медаль на международных турнирах. В танцах на льду, в одиночных катаниях у нас есть и золото, и серебро, и бронза. А вот в парном… – Кармен развела руками. – В предыдущие сезоны Стефано и Ребекка единственные из наших пар подбирались к призовым местам. В последнее выступление на Чемпионате Мира им не хватило четырнадцати сотых, чтобы завоевать бронзу, и всего два пункта отделяли их от серебра.

– Да, я помню… Я тогда очень болела за них! – призналась Джельсомина.

– Вся страна болела… Ладно, не будем о грустном! – встрепенулась Кармен. – Нам надо думать о будущем, завоевывать новые вершины! Возможно, именно на твои плечи ляжет эта роль, – подмигнула Кармен. Она обладала колоссальным запасом оптимизма и с первых минут работы стремилась зарядить им своих учеников.

– Я буду очень стараться! – пообещала Джельсомина.

– Не сомневаюсь. Тем более вам так повезло – взять уроки у чемпиона. Прошу тебя, Джельса, возьмите от него максимум и покажите лучшее, на что вы способны. Эти две недели решат вашу дальнейшую судьбу. Если вы не убедите Стефано, я не буду делать на вас ставку в этом сезоне. Его мнение очень ценно для меня…

Ярко освещенный коридор, по обе стороны которого тянулись закрытые двери, сменился затемненным проходом. Пол здесь был покрыт специальным ковриком, исчерченным короткими ровными линиями, будто кто-то взял нож и методично произвольным образом покрыл поверхность диковинным узором.

Вдоль прохода стояло несколько специализированных машин, ресурфейсеров, чем-то напоминающих комбайн, собирающий на полях урожай. Это были массивные тяжелые агрегаты с сиденьем и рулем в заднем левом углу. У машин имелись обыкновенные колеса с шинами, а сзади было прикреплено устройство, с помощью которого создавалась идеальная ледовая поверхность.

На исчерченной дорожке раздались тихие, почти неслышные шаги. Собственно, их выдавал лишь негромкий скрип о пол прорезиненной подошвы кроссовок. Когда человек поравнялся с первым ресурфейсером, шаги начали замедляться, а спустя несколько мгновений и вовсе затихли.

Человек остановился.

Взгляд его серо-синих глаз был устремлен вперед, где за бортиками скрывалась ледовая арена. Холод окутал его, будто он из теплого лета попал в северное царство. А человек словно испугался, моментально обледенел, и лишь его тяжелое дыхание слышалось в звенящей тишине коридора. Но вовсе не холода ледяного дворца он испугался. Это был его дворец, его любимый холодный дом, его жизнь. Он знал здесь все до мельчайших подробностей. Да и не испугался он вовсе. На него всего лишь нахлынули леденящие душу мысли и оглушили. Он несколько месяцев пытался сдержать эту лавину воспоминаний, которые ночами превращались в жуткие кошмары, но здесь, в этом холодном царстве, они ледяным потоком воздуха окутали его, заморозили с головы до ног.

Он застыл, не в силах пошевелиться, и неотрывно смотрел на арену. В глазах отразился душераздирающий шторм. Хотелось закричать и убежать, но кроссовки будто льдом приковало к полу. Тяжелое дыхание клубами пара слетало с пересохших губ. Ужас сковал тело.

– Стефано… Чао…

Робкий мелодичный голосок словно вылил на него ведро горячей воды, прикоснулся теплом и вмиг разморозил. Стефано сильно вздрогнул, очнулся. Он почувствовал, как дернулось в груди сердце, а по телу пробежала неконтролируемая дрожь.

Он резко обернулся.

На него снизу вверх с трепетом смотрели светло-голубые глаза. Легкое дуновение сквозняка, гуляющего по коридору, колыхало пряди, выбившиеся из хвоста пшеничного цвета. Это колыхание Стефано замечал лишь периферическим зрением. Взгляд его был прикован только к большим голубым глазам. Он потерялся в них, будто в бескрайнем небосводе.

– Я Джельсомина Лаббриччоза… – вновь прозвенел мелодичный, чуть дрожащий голосок и замолк.

Стефано сделал медленный вздох – и наконец вырвался из зачарованного омута синих глаз. Он скользнул изучающим взором по стоящей перед ним девушке. На ее шее был повязан легкий спортивный шарфик василькового цвета. Черное боди с длинными рукавами и черные эластичные штаны облегали стройное тело. На ногах уже были надеты белоснежные коньки. Стефано изумился, что в такой тишине не услышал, как она подкралась к нему сзади. Ведь специальное покрытие пола не поглощает стук лезвий!

Но еще больше изумило его, насколько миниатюрной была девушка. Он, конечно, видел разных фигуристок за свою карьеру, но эта показалась ему особенно маленькой. Сам он был ростом метр восемьдесят пять, и она едва доходила ему до груди.

– Чао… – наконец произнес Стефано. Голос прозвучал хрипло, будто уже успел простудиться за время нахождения в ледовом дворце. Стефано кашлянул, чтобы прочистить горло. – Уже… готова? – Его губы дрогнули в слабой улыбке.

– Да, – кивнула Джельсомина, до сих пор ни на секунду не отводя от него своих небесно-голубых широко распахнутых глаз. В них читался нескрываемый трепет, будто она увидела перед собой Звезду. Впрочем, так и было. Именно мировая звезда фигурного катания стояла перед ней, только в очень непривычном виде: спортивном костюме и кроссовках. На правом плече висел рюкзак.

– Твой партнер? – спросил Стефано.

– Кассио? – почему-то уточнила Джельсомина таким тоном, будто у нее их было несколько, и она не знала точно, о ком ее спрашивают. – А… Он немного опаздывает.

– Опаздывает? – Стефано изумленно приподнял брови. – На выступления тоже? – прозвучала неприкрытая ирония в его голосе.

– Нет. – Джельсомина мотнула головой и, покраснев, опустила глаза, будто это она опаздывала и стыдилась подобного проявления неуважения.

– Когда же ожидать его прихода?

– Я не знаю… – пролепетала она виновато.

– То есть как «не знаешь»? – нахмурился Стефано.

– Он стоит в какой-то пробке.

Стефано демонстративно взглянул на часы, потом губы его иронично изогнулись.

– Ранним воскресным утром?

Стефано был итальянцем. Коренным итальянцем северного происхождения. Но непунктуальных людей он не переваривал, хотя на девяносто процентов его окружали люди, ничего не слышавшие о пунктуальности. Ему повезло, что тренер и партнерша входили в оставшиеся десять процентов.

– Я могу пока размяться, показать, что умею делать! – пылко предложила Джельсомина.

– Твои индивидуальные умения меня занимают лишь с точки зрения взаимодействия, – немного резко ответил Стефано, и Джельсомина расстроено закусила губу. На ее лице были написаны все эмоции, и Стефано несколько ошеломила такая непосредственность. Он тут же почувствовал укол совести: ведь она не виновата в том, что партнер опаздывает, а он разговаривает с ней, будто это именно ее вина.

– Ладно, выезжай на лед, разминайся. Через час сюда придут заниматься дети, и у нас останется только одна четвертая катка, – бросил он, отворачиваясь, и решительно направился к сиденьям, расположенным вокруг ледовой арены.