Чтение онлайн

"Она у меня есть, - думал он.
– Только моя, ничья больше".

Как же бешено, неудержимо он ее любил! С каким исступлением ласкал ночами. Она дарила жизнь, свет, раскрашивала внутреннюю темноту в нежные, дерзкие, волшебные тона.

Так продолжалось, пока жена, смущаясь и ликуя, не сообщила, что ждет ребенка. Первая радость, которую почувствовал, сменилась сомнениями. Он никогда не увидит свое дитя. А чему научит? Если будет сын, то гончарничать? Когда мог бы научить ездить верхом и владеть оружием. А если дочь? Выдавать ее за крестьянина, когда можно было бы подыскать воина или купца. Из-за слепоты все это невозможно. Он смирился, что не видит Илонку, но не мог свыкнуться с тем, что не увидит, как растет его ребенок.

О старухе Тшилабе Яноро слышал давно. Болтали, что она с нечистью водится и с мертвецами якшается. Говорили всегда полушепотом, с оглядкой. До сих пор он и не мыслил идти к ведьме, а теперь задумался. Кто знает, вдруг она вернет ему зрение? Правда, запросить за это может дорого. Яноро прикинул, сколько у него денег: на случай, если они ее интересуют. А то, может, потребует "чего в своем доме не знаешь". Да слава богам, обо всем он в своем доме знает. О ребенке тоже. Вот и нечего трусить. Его жена и сын (или дочь) заслуживают большего, чем он может дать им сейчас.

О том, где найти колдунью, Яноро выспросил у старика Пети. Жила Тшилаба не так уж далеко - в рощице за имением. Пети даже согласился отвести Яноро на нужную тропку. Правда, дальше ведьму придется искать самому. Ничего, он сумеет. В конце концов, слух и ощущения его редко подводили. Иногда Яноро казалось: в них есть что-то волшебное. Будто нечистая девчонка, забрав глаза, одарила иным зрением. Неспроста он слышит то, чего не слышат обычные люди. Может различить за мычанием коровы тонкий писк комара, а за шелестом листвы плач истекающей соком березы. Поэтому для всех людей голос Илонки всего лишь красивый, а для него - вмещающий весь мир.

Яноро и Пети ушли за полночь, когда в их домах все заснули: иначе не миновать женских расспросов, причитаний и страхов.

Дома закончились, началось поле. В ноздри ударили прозрачная прохлада и запах стаявшего снега. Пети крепко держал за руку и вел все дальше и дальше, пока над головой не раздался бежевый шелест ветвей. Тут старик остановился.

– Теперь сам, - сказал он.
– Я по пути проклятых не ходок, извиняй.

– Досюда довел - и на том спасибо.

– Сейчас иди прямо по тропке. Смотри там... с ведьмой-то осторожнее, а то мало ли...

Под ногами Пети захлюпала земля, зачавкала трава, потом все смолкло. Оставшись один, Яноро расставил руки и качнулся из стороны в сторону, пытаясь понять, что его окружает. Слева деревья, справа тоже, под ногами прошлогодние листья. Он прислушался и принюхался. Издали доносился вой - собачий, а не волчий. С той же стороны тянуло дымом. Туда, веря звуку и запаху, Яноро и отправился. Он столько раз натыкался на стволы и пни, падал, увязал в грязи, царапал лицо и руки, что сбился со счету. Обессиленный, присел у дерева и заснул, а проснувшись, продолжил путь. Теперь его вело кудахтанье кур и лай псины.

Звуки приблизились, и что-то мохнатое сбило его с ног. Собака. Встала лапами на грудь, зарычала. Раздался старушечий голос:

– Кто это у нас, Ночка?

Тяжесть с груди исчезла: видать, собаку оттащили. Запястье Яноро обхватили пальцы. Тонкие, сухие, как хворост. С неожиданной силой дернули вверх, и он поднялся.

– Ты кто такой будешь, а?
– проскрипел вопрос.

– Я...норо.

– Норо?

– Яноро. Тшилабу ищу.

– Ну, нашел. Чего надо?

– Ты, говорят... мудрая. Все можешь.

– Ай не ври! Знаю я, чего болтают. Якобы сама нечисть и с нечистью якшаюсь.

Она, повизгивая, засмеялась. Яноро вздрогнул и закрыл уши руками.

– Эй, дорогой, ты чего это дергаешься?
– спросила она, понизив голос.
– Никак громко? Слепыш что ли?

Ну вот, она сама заговорила о том, что его волнует.

– Слепой, матушка. За тем и пришел. Говорят, любой недуг исцелить можешь. А в долгу не останусь, монеты есть, - в подтверждение он нащупал на поясе изрядно отощавший за полгода кошель.

– Хей, да погоди ты о монетах. Сначала глянуть надо.

Сморщенная, неприятная рука коснулась его век. А дальше - боль. Будто глаза выжгли. Он взвыл, старуха тут же отстранилась и проскрежетала:

– Ой, милый, не по мне задачка-то. Не я забирала, не мне отдавать...

– Как же быть?! Подскажи, - взмолился Яноро.
– Мне нужно видеть!

– Нужно ли?

– Очень! Все монеты отдам. Только скажи, как прозреть.

– Прозреть, милый, ты сам можешь, если захочешь. Тут тебе никто не помощник, и глаза для этого не нужны. Некоторые, знаешь ли, смотрят, но не видят... Другие видят, но им не нравится, что. И тем, и этим лучше слепцами ходить.

– Не понимаю... Я просто хочу видеть. Тебя, себя, жену, детей и всех остальных. Не черноту.

– Кто забрал-то?
– вздохнув, спросила Тшилаба.

– Не знаю... В Красных холмах то было. Она девчонкой казалась, вот только рожки...

– Хозяйка холмов, - припечатала старуха.
– Имя ее узнай, тогда приказать сможешь, но только один раз. Прикажешь глаза вернуть - вернет.

– Как имя узнать? Ты его знаешь?

– Я - нет. А ты узнаешь, коли захочешь. Ее травы слушай и ее тварей. Все они имя знают и его поют. Там, в холмах. Только слышать нужно. Ну, да это ты умеешь. Видеть не умеешь, а слышать - это да. Ступай туда. Не ешь, не пей и не спи, пока не услышишь. А потом назови имя и прикажи.

– Спасибо, мудрая Тшилаба, - он полез в кошель.
– Монеты обещал, так отдам. Если хочешь, хоть все!

– Э, нет. За это монет не возьму. А вот если совета желаешь, за него плати. Он чего-то да стоит.

Яноро выгреб пять медяков и протянул старухе.

– Хватит?

– Сколько дал, столько дал. Совет скажу. Только спрошу сначала. А ты честно ответь. Не мне - себе. Плохо без глаз живется?

– Не плохо. Но может быть и лучше.

– Может - не значит будет. Не ходи ты в холмы. Не проси и не приказывай. С нечистью лучше не говорить тем, кто говорить с ней не умеет. Ты уж поверь, драгоценный мой. Награбленное никогда твоим добром не станет.

– Почему же награбленное? У нас договор с ней был, теперь другой будет.

– Ой не будет, милок, ой, не будет. Когда ты у крестьянина овес за медяки покупаешь - то договор. Когда ты ему клинок к горлу приставляешь - то разбой.

– Спасибо тебе, мудрая, за совет, - пробурчал Яноро.

Он пожалел о потраченных медяках, но тут же вспомнил, что Тшилаба все-таки ответила, как стребовать свое с нечистой девки.

– Подскажи, как напрямки из леса выбраться? До Рдянок мне нужно.