Чтение онлайн

– Добрые Праведники, Грозный, что это? Зверь?

– Вряд ли, – покачал головой мужчина. – Он был одет и носил украшения. В какой-то момент он понял, что умирает – судя по всему, это случилось внезапно, – и пришел сюда. Сел и закрыл глаза.

– Это не человек, – категорически заявила слегка пришедшая в себя Привереда. – Грозный, давай уйдем.

– Я думаю, это спорки.

– Или чужой. Нелюдь.

– Герметикон огромен, – рассудительно произнес Грозный. – Конечно, вселенских масштабов мы еще не достигли, но планет изучили много и до сих пор не встретили чужих.

– Все когда-нибудь случается в первый раз.

– Это спорки, – повторил мужчина.

– Да откуда ты знаешь?!

– Оружие. – Грозный кивнул на проржавевший карабин у ног скелета. – Это обычный «Фольт» галанитского производства. К тому же информация об Ахадире пришла от спорки… – Он усмехнулся. – А луегарцы, кстати, считают встречу с мертвым спорки добрым знаком.

– Откуда ты знаешь?

– От Бедокура.

– Кто это?

– Понятия не имею.

– Ты не луегарец.

– Да, не луегарец. Я, кажется, лингиец.

Привереда помолчала, глядя на белые кости, на ужасные зубы и невозможные рога, поежилась и сказала:

– Я никогда не слышала, чтобы спорки так выглядели. Они, конечно, уроды, но рога… Это слишком.

– Мы на Ахадире, – задумчиво произнес Грозный. – Здесь, судя по всему, спорки хранят свои тайны.

Чужие горы, наступающая ночь и страшный скелет…

Ахадир. Грозный сказал, что планета «пришвартована к Пустоте», а что происходит с командой? С людьми, оказавшимися на Ахадире? Только ли Знаков следует опасаться?

– Мне страшно, – прошептала Привереда.

– Я прошу никому не говорить о находке, – мягко продолжил Грозный. – Не уверен, что наши спутники воспримут ее с таким же спокойствием, как мы.

– Я совсем не спокойна.

– Ты сумеешь взять себя в руки.

– Откуда ты знаешь?

– Смотрю на тебя и вижу. – Он улыбнулся. – Ты сильная.

«Я слабая! Мне нужно крепкое плечо! Мне нужен кто-то, к кому я могу прижаться! Кому могу довериться!»

Однако говорить эти слова Привереда не собиралась. Точнее, хотела, но услышала деловитое:

– Темнеет. Нужно торопиться.

И послушно согласилась:

– Хорошо.

Бросила последний взгляд на скелет – «Интересно, сумею я сегодня уснуть?» – и пошла вслед за Грозным.

– А что мы будем делать, когда отыщем местных спорки?

– Попробуем договориться.

– А ты с ними как? Нормально? Не обижайся, конечно, но адигены к простолюдинам-то не особо, а тут уроды…

– Судя по тому, что я провел время с Кугой, я не испытываю к спорки патологического отвращения, – суховато ответил Грозный.

– Только жалость, да?

– Или страх.

– Страх? – Привереда изумленно посмотрела на мужчину. – Ты серьезно?

Ее удивление было настолько сильным, что лысый решил объяснить:

– Наша неприязнь к спорки… Сейчас я говорю не только об адигенах, а обо всех людях. Так вот, наша неприязнь порождена не высокомерием, а страхом. Каждый из нас видит в спорки своего предка, которого корежило Белым Мором. Каждый думает, что мог бы оказаться порченым уродом, и от этих мыслей по коже бегут мурашки. – Грозный помолчал. – И еще все понимают, что, если Мор вернется, спорки его даже не заметят. Они отдали все, больше Мор их не тронет, а мы – под ударом. И эти мысли тоже не добавляют оптимизма.

– Никто не верит, что Белый Мор вернется.

– Мы не думаем о нем, чтобы не сойти с ума. А на самом деле никто не знает, откуда он взялся и куда ушел. И если Мор шарахнет снова, именно спорки унаследуют Герметикон. – Грозный вздохнул, прошел еще пару шагов и продолжил: – Когда-то давно Добрые Праведники учили людей жить в новых мирах, на девяти планетах Ожерелья. Мы вышли из своего мира и растерялись, мы могли пропасть, но Добрые Праведники учили нас не бояться Вселенной и оставаться людьми, не видеть разницы между обитателями разных планет. Добрые Праведники учили нас быть едиными, потому что именно в этом залог выживания. Но Праведники ушли, а люди разбрелись по своим мирам, и чем дальше они от Ожерелья, тем более чужими чувствуют себя по отношению к остальным. А вот спорки едины. Белый Мор оказался крепче слов Праведников, он намертво спаял своих детей, и спорки всегда держатся друг друга. И это еще один повод для страха.

– Ты тоже их боишься?

– Я знаю, что у меня есть повод для страха, – честно ответил Грозный.

– Когда ты просто командуешь, то нравишься мне куда больше, чем произнося пафосные монологи.

– Это потому, что я не умею их произносить.

Мужчина улыбнулся и уверенно направился к лагерю.

А Привереда вдруг поняла, что их разговор оказался куда более личным, чем секс, ради которого она отправилась на поиски Грозного. Он честно рассказал ей о своих опасениях, поделился своими страхами, вот только…

Вот только Привереда не знала, нужно ли ей это?

– Пахнет очень вкусно, – в третий уже раз протянул Рыжий. И умильно посмотрел на Кугу: – Когда будем жарить?

– Когда Грозный с Привередой заявятся, – хмыкнул Тыква. Но тут же опомнился: – Куга, извини.

– У тебя слишком длинный язык, – пробурчал Рыжий.

От него не укрылось охлаждение в отношениях Куги и их лысого вожака – в цеппеле Грозный ночевал один, запершись в своей каюте, – и Рыжий решил поддержать девушку.

– Ничего страшного, – спокойно произнесла синеволосая. – Все в порядке.

– Но…

– Но лучше этой темы не касаться.

– Как скажешь, – с облегчением произнес Тыква, которому очень не хотелось ссориться.

– Есть охота, – вернулся к теме ужина Рыжий.

– Тот, кто даром ест свой хлеб, обычно отличается отменным аппетитом, – заметила синеволосая.

– На что намекаешь?

– Сам решай.

Как ни странно, Куга действительно сделала ужин. Пробу, по причине неготовности, не снимали, однако выглядела стряпня весьма привлекательно, а пахла восхитительно. Покидая цеппели, синеволосая прихватила с собой большой кусок охлажденного окорока и разные приправы, которые тщательно отобрала на кухне. Куга порезала мясо на небольшие куски и смешала со специями. Тыква занимался костром, а Рыжий, по приказу синеволосой, нарезал и заострил несколько прямых палочек. Примерно через полтора часа, когда Тыква нажег достаточно углей, Куга насадила кусочки окорока на палочки, перемежая мясо нарезанными овощами, и сказала, что все готово для последнего действа. Однако ушедшие спутники не возвращались.

– Может, Привереда заблудилась? – негромко произнес Рыжий.

– Я даже знаю где, – опять не сдержался Тыква.

– Она пошла к горам, а Грозный – вверх по реке.

– Спорим, что они вернутся вместе?

– Опять начинаешь?

– Говорю, что думаю, – огрызнулся Тыква. – Хватит мне рот затыкать.

– Лучше дров подбрось, а то угли остынут.

– Сам разберусь.

Однако приказ Тыква все-таки выполнил: бросил в огонь несколько полешек, и пламя встрепенулось, осветив погрузившийся в вечернюю тьму лагерь. Куга отошла от мяса, уселась на одеяло, расстеленное рядом с рюкзаком Грозного, и взяла в руки его патронташ.