Чтение онлайн

Разметав руки по бортикам ванной, я прикрыла глаза. Сколько я провела в доме Хозяина? Два дня? Три? Неделю? Из кухни доносилось бряканье посуды — мать что-то готовила. Шум усилился — она открыла кран. Сквозь грохот льющейся в раковину, воды, я смогла расслышать обрывок ее разговора с кем-то. Мать звонила по телефону.

– Алло, да… Да-да. Дома. Вся грязная… Нет, нет. Я не отпущу ее, не беспокойтесь. Когда заберете..?

Одним прыжком я выскочила из воды и заметалась в панике. Значит, Хозяин не соврал — мать действительно продала меня и Хозяин уже едет за мной. Хотелось броситься на кухню, крикнуть в лицо матери все, что я думаю о ней, но нельзя. Если я выдам себя, если только дам знать, что в курсе ее предательства, то на счастливый исход можно не рассчитывать.

А потому, придется схитрить.

– Алис, ты уже помылась? — крикнула с кухни мать, едва я приоткрыла дверь ванной.

– Да… мне что-то не здоровится, — давя в голосе дрожь, сказала я, - пойду прилягу.

– Иди-иди.

В своей комнате я плотно прикрыла дверь и начала собираться. Джинсы с трудом налезли на влажную кожу. Волосы я точно просушить не успею — фиг с ними. Одевшись, я на цыпочках прокралась в коридор. Достала ботинки.

– Алис? — мать на кухне притихла, вслушиваясь.

Я замерла — в одной руке обувь, другая крепко прижимает к груди пуховик. Вроде пронесло. На кухне опять зашумел кран, потом хлопнула дверца холодильника, настолько древнего, что его возраст превышал мой чуть ли не вдвое. Звякнуло бутылочное стекло.

Чтобы пересечь коридор мне потребовалось четыре шага. Четыре шага, полных тревоги и опасности: в любой момент мать могла выйти и проверить, где я. Повернув защелку замка, я выскользнула в подъезд и только теперь позволила себе надеть обувь. Выдохнула. Что ж, примерно полчаса, пока меня не хватятся, у меня есть.

Я осторожно выглянула на улицу: знакомой «хонды» во дворе нет. Пересекла двор и нырнула в арку соседнего дома.

Дежурный хмуро смотрел на меня, склонив лицо к перегородке из оргстекла.

– У вас что? — он чуть прикрыл глаза и вздохнул.

– Я хочу подать заявление об изнасиловании.

– Тогда вам в очередь. Тут все хотят «подать заявление». Паспорт ваш где?

– Украли. У меня украли все документы.

Дежурный уже пристальнее всмотрелся в мое лицо.

– Ждите.

Пришлось отступить в полумрак коридора, едва рассеиваемый квадратной, забранной решеткой, лампы на потолке. Какая-то дамочка в компании мужичка явно уголовной наружности, с интересом окинула меня взглядом. На ее брезгливо сморщенном лице без труда читалось, мол: «Надо же, и таких насилуют». Ее бы туда - на цепь к стене, посмотрела бы я, как она запела.

Наконец, мне указали на кабинет. Поскребшись о косяк, я робко вошла. Обстановка типичная, для районного отдела: стол с исцарапанной столешницей, пара стульев, шкафы вдоль стен, рядом — куча папок с пометками «Дело №», пыльные занавески на окне. Завершал картину диван с продавленными пружинами и шерстяным одеялом болотно-зеленого цвета.

– Капитан юстиции, следователь Морозов, - за столом сидел мужик с невероятно кустистыми бровями и толстыми губами. — Рассказывайте.

Я уселась на край стула и крепко сцепила пальцы в замок. Предстояло вспомнить и рассказать все, что я видела, слышала и пережила в том доме.

– Меня похитил Марк Тихомиров, - тихо, с расстановкой сказала, я. — Он бил меня и насиловал в своем доме.

– Ага. Тихомиров, - поддакнул следак, - а Маликов Дима вам в любви не признавался? А может, вы и Киркорову внебрачная дочь?

– Вы мне не верите. Он паспорт мой забрал! На цепь посадил, между прочим! Вот, смотрите!

Я оттянула воротник, показывая на шею. Ошейник тускло блеснул карабином.

– Ага. Что ж, это серьезное обвинение, - Морозов наклонился и принялся рыться в ящике стола. Достал сигареты, прикурил. — Шапку снимите, хочу лицо ваше посмотреть.

Вздохнул и достал все из того же ящика пепельницу.

Чувствуя себя преступницей, я стянула шапку. Следователь выпустил струйку дыма изо рта и потянулся к настольной лампе. Включил, посветил мне в лицо.

– Зрачки покажи! Не наркоманка вроде. Ладно. Так что там у вас?..

– Тихомиров.

– А, ну. Да-да.

– Так мы будем заявление писать или что?! — не выдержав, вскинулась я. — Меня пытали! Несколько дней!

Морозов улыбнулся. Вздохнул. Протянул мне пачку.

– Курите? Если хотите, курите.

Я отказалась. Морозов вздохнул еще раз и принялся сосредоточенно тушить окурок. Сбоку не безымянном пальце мелькнуло уже знакомое «SW».

– Я, пожалуй, пойду. Извините, - терзаемая смутной догадкой, я вскочила и принялась пятиться к двери.

Морозов с неожиданной для него, прытью, ринулся ко мне.

– Так не пойдет. Нельзя прийти, обвинить человека в преступлении, а потом сбежать. За клевету можно и самой сесть, чтоб вы понимали!

Снял с пояса наручники.

– Повернитесь. Руки за спину, большие пальцы наружу. Вы считаетесь задержанной до выяснения обстоятельств.

Отработанным движением он сковал мне руки. Надавил на плечи, заставив сесть обратно на стул. Затем следователь поднял трубку некогда белого, а теперь грязно-желтого от времени, телефона. Набрал номер.

– Марк Сергеевич. Шестой отдел, капитан юстиции Морозов. Вы саба не теряли? Да, у меня сидит.

Закончив разговор, Морозов прикурил новую сигарету. Опять предложил мне.

– Что ж вы, Алиса Васильевна, или, правильнее сказать — Лиса, сами со своим владельцем полюбовно разобраться не можете? Ходите тут, отвлекаете, свое время тратите, нам работать мешаете. Знаете, сколько у нас работы — во! — он взмахнул ладонью над головой, - А тут вы еще…

Я опустила голову. Было весьма самонадеянным считать, что я смогу так легко взять и сбежать от Хозяина. Нет, сбежать-то я, конечно, сбежала, да вот только все оказалось без толку.

– А скажите-ка мне вот что, Лиса, - Морозов принялся мерить шагами кабинет. — Чего вы с Хозяином не поделили? Ты не слушалась и он тебя наказывал? Я знаю, Тихомиров может быть не только жестким, но и весьма жестоким. Человек такой, увлекающийся, м-да, - протянул следователь. Взглянул на часы. — Что ж вы, уважаемая, натворили?