Чтение онлайн

— Опять напомнить, из-за кого ты на самом деле оказалась на этом месте? — Крейн снисходительно улыбнулся. — Едем домой, милая моя. Хоть посмотришь, где я живу — а теперь и ты.

Эль покорно пошла следом, думая об одном: да, ко всему этому её привело желание спасти не Рейна, не друзей — себя из той клетки молчания и смирения, в которую настойчиво пытался упрятать отец. И куда оно приведёт дальше?

Весь Лиц шумел, разговоры шли только об одном: Дети Аша похитили короля. Он покаялся, затем сел в карету… Больше его никто не видел. Это не просто напугало людей, а всколыхнуло и наполнило город недоверчивыми взглядами.

Эль каждый год ходила на покаяние, однако такие толпы видела впервые. Как правило, оно длилось с рассвета до заката, но не в этом году. Огромные вереницы выстраивались далеко за пределами церкви, а люди всё шли и шли: до работы, сбегали во время, приходили после.

Эль и Дар появились около полудня — раньше после двенадцати почти никого не было, но сейчас людей собралось так много, что они окружили Центральную Церковь плотным кольцом. Толпа присмирела, однако стоило очереди сбиться, сразу раздавались недовольные крики.

Они постояли немного, потом Дар заплатил двум мальчишкам, чтобы те держали место за них. Один, постарше, прибежал вечером, когда стемнело, и Эль с Даром вернулись. Заняв место на скамье, они продолжили ждать.

Центральная и Северная Церкви считались самыми богатыми и старинными, и вход туда был «не для всех». Только великие и благородные семьи, а также узкий круг богачей не из знати, могли заходить внутрь.

Эль с удивлением осматривалась: сегодня это правило осталось в прошлом. Вокруг толпились женщины и мужчины в одинаковых одеждах простого края, но по ним всё равно было видно: в одной стороне — знать, в другой — бедняки.

Они держались поодаль, обменивались презрительными взглядами, а между ними ходили церковники и пытались следить за порядком, но это получалось всё хуже и хуже. Даже запахи другие наполнили зал: вместо привычных ладана, мирта и мяты в воздухе тяжело пахло пёстрыми духами и потом.

— Их всё больше, — шепнул Дар.

Эль посмотрела в сторону входа: зашла группа мужчин в скромной, но чистой одежде — они напомнили ей мелких лавочников. Наверное, пришли, как закончился рабочий день — в ту Церковь, которая была ближе.

Девушка снова повернулась к отцу и продолжила смотреть на него тяжёлым, изучающим взглядом. Он держал спину идеально прямой, руки спокойно лежали на подлокотниках деревянного кресла. Глава Церкви сидел с царственным видом и так кивал кающимся, точно в его руках была их жизнь и смерть.

Эль даже разглядела, что сегодня отец надел меньше перстней. Всего один, золотой, с крупным рубином — любимый, от деда.

Людей становилось только больше, но Эль и Дар постепенно пересаживались с одной скамьи на другую, всё ближе к главу.

Позади послышался женский голосок:

— Да защитит великий Яр кира Я-Эльмона, — вздохнула женщина. Эль быстро обернулась на неё: та сложила руки в молитвенном жесте. — Сначала похитили его дочь, затем племянницу. Он несёт тяжелое бремя.

— Да, пусть защитит… — протянул спутник женщины.

Он пренебрежительно скривил губы. Чёрные цвета в одежде и вышитый сокол выдавали — инквизитор. От такого не стоило ждать сочувствия.

— Опять повторяешь чужие байки, — Леми закатил глаза, и Эль поспешила одёрнуть себя. Не ей судить инквизиторов или церковников — да и кого угодно.

Отвернувшись, девушка села поближе к Дару и опустила голову, чтобы никто раньше времени не узнал её.

— Что будем говорить? — спросил Крейн.

Эль посмотрела на Леми. В голове она уже десяток раз прокрутила покаяние перед отцом, но менее страшно от этого не становилось. А если он ответит не так, как она ждала? Если откажется признавать сбежавшую дочь? Или сделает вид, что не поверил, что на самом деле это Дети Аша её надоумили вернуться?

— Не знаю. Ты поможешь мне?

— Конечно, — уверенно ответил Дар, и Эль просияла улыбкой. Он добавил: — Если у тебя не получится, весь мой план провалится.

Улыбка сползла с лица. Ну да, чего это она подумала, что он поможет ради неё самой. Забыла, что ли, с кем имеет дело? Всё это — часть сделки.

Эль не заметила, как подошла очередь. Дар неожиданно схватил её за руку и потянул за собой. Девушка сделала два шага и встретилась с отцом взглядами. Она смотрела только на него, но чувствовала: кто-то из знати тоже узнал её и уставился. Со стороны, где стояли бедняки, по-прежнему доносился шепот, но киры на скамьях попритихли.

Ну так что отец: подаст голос, встанет, закричит или останется холодной статуей?

— Эль, — послышалось от него. Это было искреннее удивление, без злости или пренебрежения.

Она опустилась на колени перед ним, Дар — рядом. Девушка потянулась к руке отца и дотронулась губами до внешней стороны ладони. Она показалась безжизненной — это была не та рука, которая могла так хлестко ударить.

— Перед ликом Яра, — громко начала Эль, чтобы её услышало как можно больше людей. — я признаюсь, что пошла против воли своего отца, но сейчас я пришла, чтобы просить у него прощения.

«Притворяйся так, точно от этого зависит жизнь, лги, как в последний раз» — сказала Адайн вместо напутствия. А жизнь сейчас правда зависела от лжи.

— Отец, — Эль подняла глаза на Я-Эльмона и придвинулась к нему. — Я признаюсь и великому Яру, и тебе: я полюбила этого человека, — она дотронулась до плеча Дара. — и сбежала с ним. Ты предназначал меня другому, но я не могла отдать тебе дочерний долг. Мне бы жизнь стала не мила, если бы этот человек не был не рядом, — Эль посмотрела на Дара и изобразила улыбку. — Не могу я признаться, что любовь моя неправильна, но признаю другое: демон подбил меня на побег, и нет мне прощения, что я ушла. Перед ликом Яра, перед всеми я прошу тебя: прости и благослови наш союз.

Отец медленно поднялся с кресла. Он ещё не выпрямился во весь рост, как Дар быстро начал:

— Перед ликом Яра я признаю, что нарушил законы чести, уведя эту девушку из дома. Перед ликом Яра я признаю, что совершил ошибку, не получив благословения у её отца.

Глава Церкви, расправив плечи, свысока посмотрел на Дара. Тот покорно склонял голову, но голос звучал с той же уверенностью:

— Я прошу прощения за свою неправильную смелость и благословения нашего союза. Я заверяю: эта девушка дороже мне целого мира, и как бы не была сильна моя вера, если я не получу благословение, я раз за разом буду выбирать свои чувства, а не Церковь.