Чтение онлайн

Нападавший неожиданно захрипел, и хватка ослабла. Кай взялся за его плечи, обхватил коленями, рванулся — и оказался сверху. Схватив с пояса кинжал, парень быстрым движением вонзил лезвие в бок инквизитора, под рёбра.

Но это был не первый удар — из шеи у того уже торчал нож. Совсем маленький, тот, которым они резали хлеб, хотя он не подходил даже для этого.

Кай вскочил и уставился на Эль. Девушка, побледнев ещё больше, плотно поджимала губы, но подбородок был так задран, что открывалась вся шея, а глаза казались разъяренными, как у дикой кошки.

Хотелось посмеяться, одобрительно хлопнуть по плечу, шутливо сказать: «С первым разом» …

Оттащив тело под стол, Кай указал рукой на подвал.

— Надо спрятаться, — после цепких рук инквизитора голос прозвучал хрипло.

Кай вытащил нож из горла мужчины и протянул его Эль. Девушка с отвращением посмотрела на лезвие.

— На, пригодится. Ты же научилась им пользоваться.

— Я…

— Быстрее, вниз! — скомандовал Кай. Эль дрожащими пальцами схватилась за рукоятку, затем её шаги застучали по ступенькам.

Он закрыл дверцы. Ещё пятеро и та сумасшедшая сука.

Адайн прижала руки к деревянному полу и, сжав пальцы, тихонько постучала. Голова сразу отозвалась болью и покалыванием в висках. Но дерево откликнулось тоже. По нему будто прошла рябь, как по воде. Этого не было видно, только чувствовалось. Импульс шёл всё дальше, дальше и не находил препятствий. Никого.

Низко склоняясь к полу, Адайн пошла вперёд, к комнате Каты.

— Так, так, так, — послышался громкий голос.

Девушка не сдержала дрожи. Та сука жива.

Резко повернувшись, Адайн сразу одну руку положила на землю, на другой переплела пальцы. Деревянный пол заходил ходуном, словно началось землетрясение.

Олвия с лихим смехом подпрыгнула и тоже сжала пальцы — вместе с этим сжалось сердце. В груди закололо, и эта боль передалась шее и рукам, отдалась под лопатками. На спине и лбу выступил пот, голова закружилась, заплясали чёрные мушки перед глазами.

Девушка слегка разжала сжатые пальцы, и Адайн упала на колени, но боль отступила, а воздуха разом стало больше. Бродяжка подняла голову и уставилась на Олвию — ещё не в силах встать, но уже зная, что будет, и готовясь.

В правой глазнице гостьи поблескивал глаз — неестественно белый, с криво смотрящим зрачком. Рукава, точно специально, были слишком короткими, не по размеру, и на коже виднелись коричневые следы от ожогов.

— Что так смотришь, сбился? — Олвия пальцем ткнула в глаз и поправила его. — Так лучше?

«Бешеная сука».

— Ты справишься, всегда справлялась, — отозвалась Кайса. Она была собрана и смотрела твёрдым волевым взглядом.

— Ну что, белобрысая, я за тобой. Ты мне задолжала.

— Что, денег на нормальный глаз не хватило? Хочешь забрать проценты?

Лицо Олвии перекосилось. Она снова сжала пальцы, и Адайн вся прогнулась и застонала — казалась, кровь вскипела, и вместе с этим пришла дикая боль. Хватка ослабла. Адайн с тяжёлым дыханием рухнула на пол. Ладони нащупали шершавый деревянный пол — это придало сил.

— А на равных — слабо? — как можно громче выкрикнула она, но слова больше напоминали последний шепот тяжело больного. Девушка приподнялась на дрожащих руках и снова опустилась, сердце бешено застучало. — Пойдём на улицу?

— Ах, я забыла, ты неполноценная. Тебе же без подручных средств никак. Ну да, не зря говорят, что высшая магия достаётся лишь сильным.

«Сука», — снова подумала Адайн. Тогда, после побега от семьи У, она несколько мгновений жалела Олвию. Думала, что ей пришлось такой быть, это отец заставил. И она могла бы перейти на их сторону, её только нужно подтолкнуть.

И подтолкнуть Олвию действительно стоило, но не в их сторону, а в яму, утыканную кольями. Это была самая злая тварь, которую знала Адайн, такую даже Канава не могла воспитать — наверное, лишь Ре-Эст.

— Что, подбираешь слова для ругательства? — тонкие губы исказила ухмылка.

Ничего, совсем ничего уже не было в ней от той милой забитой девчонки, которую заставляли быть стражницей и применять магию. Это не жертва — жертвами становились те, кто не слушал её.

— О, зачем? Ты же и так сама всё знаешь про себя. Я думаю, как ты такой стала? Мать больше любила сына, отец не замечал умницу-дочь и признавал лишь наследника — ах, бедная девочка озлобилась на весь мир, так?

У-Крейн рассмеялась.

— Не переживай, такими рождаются, а не становятся. Глупышка-мама всегда боялась магии и называла меня монстром, а отец вот понял. Я помогала ему. А теперь поднимайся. На равных, значит, хочешь? Попробуй.

Олвия распрямила ладони. Дыхание восстанавливалось, сердечный ритм приходил в норму. Адайн приподнялась на локтях, согнула и поставила одну ногу, другую, оттолкнулась от пола. Её мутило, стены поплыли, но девушка кое-как изобразила ухмылку:

— Пойдём, подруга. Если я задолжала, я отплачу.

Гостья встала рядом, будто правда была подругой, и они вместе пошли к выходу. Олвия снова превратилась в ту милую девчонку и начала болтать:

— Если бы ты знала, как сложно ориентироваться, когда у тебя всего один глаз, — она говорила таким тоном, как если бы рассказывала о пустяках: вкусном ужине, новом платье или очередном ухажере. — Я просыпаюсь и думаю, что соринка в глазу мешает. Но мне это кажется, ведь нет глаза — нет соринки. А потом боль напоминает.

Крадучись, из-за поворота коридора показался инквизитор в чёрном. Адайн скрестила пальцы, но Олвия одной рукой подхватила её под локоть и крепко прижала к себе.

— Ирт, делай своё дело, я просто болтаю со старой подругой.

Нижнюю часть лица мужчины скрывала маска, но по глазам было ясно — недоволен. Что не дают остаться? Самому разобраться? Командуют?

— Так инквизиторы все-таки служат торгашам? — Адайн изобразила на лице заинтересованную улыбку.

У-Дрисан с силой потащила её вперёд.

— Что, нравятся грубые мужчины? — Адайн опять показала ухмылку.

— Осторожнее, — предупредила Кайса, но девушка не стала слушать демона.