Чтение онлайн

Когда Эдуард прибыл на место, его встретил мужчина примерно того же возраста. На Рассохове был слегка помятый недорогой костюм, на руке простые часы, волосы были пострижены наскоро — в такой коррумпированной стране, как Россия, эти приметы обнадеживали. Они прошли в кабинет, и Рассохов, построчно разбирая текст заявления, с беспристрастным видом стал задавать Эдуарду подробные вопросы. В конце встречи он сообщил, что собирается начать предварительное расследование в связи с нашими обвинениями в адрес Кузнецова и Карпова, и их вызовут на допрос.

Это была замечательная новость. Я представлял себе лица Кузнецова и Карпова, когда их вызовут в Следственный комитет давать показания. После всех тягот, которые нам пришлось вынести, казалось, что справедливость вот-вот восторжествует.

Я наслаждался этим ощущением почти два месяца, пока однажды вечером в начале марта в офис не зашел мрачный и обеспокоенный Вадим.

— Я только что получил сообщение от Аслана.

— О чем? — глухо спросил я, успев привыкнуть к тому, что Вадим постоянно приносит плохие новости, особенно из России.

Он протянул мне сообщение и показал на русские слова:

— Здесь говорится: «Возбуждено уголовное дело номер 401052 по Республике Калмыкия в отношении Браудера. Уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере».

У меня перехватило дыхание, как от удара. Похоже, так Кузнецов и Карпов мстили за вызов на допрос. Напрашивалась сотня вопросов, но, как назло, уже было полвосьмого вечера, и нам с Еленой пора было ехать на ужин, запланированный много месяцев назад. Старый приятель из «Саломон Бразерс» со своей невестой каким-то чудом зарезервировали столик в новом лондонском ресторане под названием «Ателье Жоэля Робюшона», и я не мог отменить встречу в последний момент.

По дороге в ресторан я позвонил Елене и рассказал ей о сообщении из Москвы. Впервые с начала кризиса наши эмоциональные ритмы совпали, и мы одновременно запаниковали. Когда мы вошли в ресторан, друзья уже сидели за столиком и приветливо улыбались. На свой страх и риск они уже заказали дегустационное меню из семи блюд, на которое у нас ушло бы часа три, не меньше. Весь ужин я старался не поддаваться панике, пока они беззаботно рассказывали о будущей свадьбе, планах на медовый месяц и классных ресторанах. Я не мог дождаться, когда все закончится, и мы уйдем. Тут подали второй десерт. Елена, сжав мое колено под столом, извинилась перед друзьями, что вынуждена спешить домой к детям. Выбравшись из ресторана, мы поехали на такси домой, промолчав всю дорогу.

Новое уголовное дело против меня требовало немедленных действий. На следующее утро я попросил Эдуарда отложить всю текущую работу и поехать в Элисту, чтобы узнать как можно больше подробностей.

Ранним утром Эдуард вылетел в Волгоград, поймал машину и оттуда за четыре часа добрался до Элисты, столицы Калмыкии. В этой республике на юге европейской части России есть выход к Каспийскому морю, большинство местного населения исповедует буддизм. Таких пустынных пейзажей, как в Калмыкии, Эдуард никогда еще не видел: бесплодные равнины, лишенные растительности; коричневая земля и серое небо уныло простираются, насколько хватает глаз. Однообразный пейзаж разбавляли разве что обветшалые здания через каждые двадцать-тридцать километров.

В Элисте Эдуард прямиком направился в МВД на улицу Пушкина. Аккуратное современное четырехэтажное здание располагалось напротив площади с золотой пагодой.

Эдуард вошел, представился и спросил, можно ли поговорить со следователем по уголовному делу номер 401052. Несколько минут спустя появился невысокий средних лет мужчина с азиатской внешностью и широкой кавалеристской походкой. Он был одет в кожаную жилетку.

— Чем могу помочь?

Эдуард пожал ему руку.

— У вас находится дело на Уильяма Браудера?

Следователь Нусхинов внимательно посмотрел на Эдуарда.

— А вы кто?

— Прошу прощения, я только что из Москвы. Я адвокат господина Браудера.

Показав следователю ордер, Эдуард спросил:

— Не могли бы вы рассказать о деле на моего клиента?

Следователь расслабился.

— Да-да, разумеется. Прошу, пройдемте в мой кабинет.

Вдвоем они прошли по длинному коридору в тесный загроможденный кабинет, где следователь показал Эдуарду материалы дела.

Российские власти предъявляли мне обвинение в том, что две компании фонда якобы уклонились от уплаты налогов в 2001 году. В то время в Калмыкии действовали специальные налоговые льготы, как, например, на острове Джерси или на острове Мэн в Британии. Фонд в свое время зарегистрировал свои российские компании именно здесь.

Было очевидно, что уголовное дело сфабриковано. В материалах дела имелись акты налоговых проверок об отсутствии задолженностей.

Эдуард обратил внимание следователя на этот факт, и тот, тяжело вздохнув, произнес:

— Послушайте, я не хотел этим заниматься. Меня вызвали из отпуска — из Москвы нагрянула делегация высокопоставленных лиц.

— Высокопоставленных лиц?

— Да, четверо. Они и потребовали возбудить это дело. Сказали, что это указание сверху, и надо делать, как они говорят, потому что это вызвано ухудшением отношений между Великобританией и Россией. У меня не было выбора, — подчеркнул Нусхинов, явно обеспокоенный, что выполнением этих указаний он нарушил не один закон.

Позже мы узнали, что делегация состояла из Карпова, двоих подчиненных Кузнецова и сотрудника управления «К» ФСБ.

— И каков статус дела? — спросил Эдуард.

— Против Браудера открыто уголовное производство. Он объявлен в федеральный розыск.

Вернувшись вечером следующего дня в Москву, Эдуард позвонил и рассказал нам все новости. Наши источники в Москве были совершенно правы: дело против Ивана — лишь начало, и надо свыкнуться с мыслью, что впереди нас подстерегает много других.

Первого октября 1939 года Уинстон Черчилль произнес знаменитую речь, в которой рассматривал вероятность вступления Советского Союза во Вторую мировую войну: «Я не могу предсказать действия России. Это загадка, окутанная тайной, скрытой за семью печатями. Если к ней существует ключ, то это национальные интересы русских».

Перенесемся теперь в 2008 год. Наблюдения Черчилля о России все еще верны, но с одной большой оговоркой: действиями российского государства движут не национальные интересы, а деньги, вернее, алчные чиновники-казнокрады.

Все в нашей ситуации было загадкой. Зачем Карпову и трем его коллегам понадобилось лететь за тысячу километров от Москвы, в Калмыкию, и возбуждать против меня уголовное дело? Ради мести? Зачем они продолжали дело против Ивана, зная, что оно ничего им не дает? Зачем им понадобилось устраивать все эти обыски в банках, если у фонда Hermitage не осталось в России активов?

Я не мог найти ответа.

Чем больше я размышлял об этом, тем больше убеждался в том, что разгадка кроется в наших бывших компаниях, мошеннически перерегистрированных на новых владельцев. Большой экономической ценности они не представляли, но если бы мы смогли каким-то образом вернуть их обратно, то получили бы право запросить интересующую нас информацию в любых государственных инстанциях. А это позволит увидеть всю картину и узнать наверняка, кто именно стоит за этим мошенничеством (было очевидно, что нити тянутся гораздо выше Кузнецова и Карпова).