Чтение онлайн

они держат прочнее любых цепей. Вечное противоречие: тот, кто посвятит жизнь борьбе за свободу для всех, сознательно отказывает себе в свободе. Ибо становится рабом своего дела… В мрачных размышлениях и делах прошла ещё неделя, а затем по Арнору прокатилась весть о возвращении Минаса Аннутирита. Люди смотрели на меня злорадно, предвкушая череп Винга на копье своего героя. Мы встретились на поляне в лесу, среди огромных деревьев. Я, и мои враги.

– Ну, здравствуй, Крафт – спокойно сказал я, глядя в глаза грифону. Тот мрачно ответил:

– Я ошибся, сохранив тебе жизнь. Надо было убить сразу. Милосердие привело только к ужасу.

– Крафт, лишь благодаря тебе я сегодня не истребляю вас тысячами. Вся моя ненависть собрана в точку, и вся направлена на тебя. Ты сам породил ужас, о котором говоришь. Он вздрогнул. Посмотрел на молчавшего Минаса. Кивнув, эльф поднял странное металлическое копьё с изображением змеи и отсалютовал мне, грифон прошептал что-то на родном языке. А затем они бросились в атаку. Я дал им вонзить копьё мне в сердце, ощущая сладкую боль от прикосновения металла.

– Умри! – закричал Минас, вырвал оружие из раны и ударил ещё раз, потом ещё, и ещё, и ещё… Кровь моя окрасила перья грифона в пурпур. Они кричали и били меня в сердце, в горло, под крылья. Скользкое от крови копьё выпало из рук Минаса, тогда он выхватил меч и сломал его об мою шею. Крафт в ужасе на это смотрел.

– Мне больно, – сказал я тихо, когда обессилевший эльф отступил. Издав невнятный, яростный вопль, Минас замахнулся обломком меча и бросился на меня с криком «Демон!». Грифон отвернулся, не в силах смотреть.

– Мне больно, – повторил я ещё тише. Оставив осколок меча в ране, эльф рухнул на колени и уронил голову.

– Будь ты проклята, Ри… – прошептал он. И крикнул: – Теперь рази! Закрыв глаза, я призвал всю волю, чтобы исполнить клятву, данную восемь лет назад.

– Эльф Минас Аннутирит. Я казню тебя во имя всех твоих жертв, чья кровь взывает к отмщению. Прости и прощай, – тихо произнёс я, расправляя крылья. С рогов моих сорвались слепящие потоки алого пламени, испепелив воина за одно мгновение.

Страшно закричав, Крафт с места метнулся в прыжок. Грифон вложил в

атаку всю боль, весь гнев и ярость, на которые был способен, он словно обратился в бело-золотую волну ненависти. Но я остановил его порыв. Крафт был великолепен; грациозный, стремительный, полный грозной силы и хищного очарования, он застыл в прыжке, остановив на мне взгляд гордых орлиных глаз, полных гнева и горя. Я не стал ждать, пока пройдёт срок заклятия. Убийца отца более не жил; пришло время запустить план, придуманный ещё пять лет назад, когда огонь бешенства в моей душе ещё не погас. Это было последнее, что я хотел совершить из мести. Последняя эмоция дракона, победившая разум мага… Мгновение – и я сидел за столом, вместе со своими поддаными: орками, людьми, эльфами. Это не было иллюзией, пир я подготовил ещё неделю назад, узнав о возвращении Крафта. Все пирующие были околдованы: они веселились, наливая друг-другу вино и веря, что празднуют гибель узурпатора Винга. Я, полурасправив крылья, гордо сидел на троне. Гости видели Родрика вместо дракона. Хотя план мести зрел в моей душе более пяти лет, потребовалось призвать всю волю, чтобы совладать с ужасом, который я испытывал при одной мысли о том, что сейчас сделаю. И всё же я справился с собой, победил давний кошмар. Звучный голос дракона нарушил веселье:

– Привести пленных! И их привели: скованных в одну цепь эльфов и людей. В конце шёл Крафт; он плакал. Я взмахнул крыльями, призывая к вниманию. Мгновенно наступила мёртвая тишина. Подняв голову, грифон гордо спросил:

– Ты удовлетворил своё жалкое самолюбие, дракон?

– Нет, Крафт, – ответил я глухо. – Ты пока не видел головы своего отца. Грифон усмехнулся, не отводя от меня глаз.

– Мой отец погиб на войне, дракон. Даже тебе, с твоей демонической силой, никогда не удастся осквернить его память. Я горько усмехнулся.

– Не считай меня столь недостойным, Крафт. Мир твоему отцу. С этими словами я поднял за перья окровавленную голову Игла, с

погасшими глазами, и сумел не вздрогнуть, услышав страшный крик своего врага.

– Видишь, Крафт? – от ярости у меня сами собой выдвинулись все когти. – Почувствуй это сам!!! Но внезапно грифон, от боли упавший было на колени, встал и посмотрел мне в глаза. Он весь дрожал, однако голос оставался твёрд:

– Ты говорил, что не понимаешь, почему мы называем тебя силой Тьмы. Знай, дракон – потому что ты не способен на милосердие. За восемь лет

ты не понял ничего, и смог лишь убить невинного, с целью причинить мне боль! Я долго молчал, глядя на своего вечного врага. Крафт плакал, но в глазах его светилось столько благородства, что я невольно восхитился. Он действительно был героем, этот грифон. И всё же он убил моего отца в спину.

– Крафт, ты прав. Я хотел причинить тебе боль. И я сделал это, враг мой. Ибо только так мог ты осознать, что чувствует ТВОЙ враг, будучи побеждённым. Теперь ты знаешь, каково было мне в тот день. И я уверен

– отныне ты не станешь так поступать. Я дал тебе силы и сделал более достойным, чем ты был, грифон. Ты больше никогда не сможешь убить в спину. Крафт в ярости вскричал:

– И это стоило жизни моему сыну?!

– Нет. Это стоило жизни моему отцу. Я протянул руку к небу, призвав Силу. Вспышка пурпурного пламени заставила всех зажмуриться. Когда они открыли глаза, в центре двора стоял Игл, потрясённо озираясь по сторонам.

– Отец!

– Сын! Ты жив! Грифоны обнялись, а по лицу моему скатилась слеза. Тогда, восемь лет назад, смерть моего отца не была иллюзией. Крафт поднял голову.

– Ты… ты…

– Да, Крафт. Драконы способны на милосердие. Я отринул месть, не оставил для неё места в сердце. Надеюсь, ты поймёшь… Оба грифона испарились во вспышке красного огня, и Сила дала мне знать, что они перенеслись на милю от замка. Я вздохнул. Повинуясь взмаху крыла, с пленников упали цепи, а с пирующих – магическая пелена. Эльфы, люди, орки – все в ужасе сгрудились кучей в центре двора, наблюдая за мной. А я улыбнулся.

– Месть завершена. Смерть ничем нельзя искупить, и сеять за неё новые смерти – только худшее преступление. Теперь вы знаете, что я действительно хотел только мира. Посмотрите на себя, арнорцы. Посмотрите и поймите, что более нет разных рас. Теперь вы – одно, ибо

перед лицом смерти жизнь побеждает. А разум, берущий начало от жизни – не признаёт оболочек. Разум смотрит на личность. Идите, и помните мои слова. Все они испарились, а я вернулся в свои покои и предался печальным размышлениям. Сегодня я исполнил клятву. Сегодня я убил. Сегодня я добился единства, хоть на миг. Сегодня я УБИЛ!!! И хоть я убил врага, я МОГ не убивать его. Я мог создать иллюзию, как поступил с Иглом… О, небо… Я понял, что ХОТЕЛ убить Минаса. Он стал для меня моим Ажханом,

моим символом Врага и Убийцы. Это поразило меня до глубины души. Я всё ещё мог желать смерть. Я сам был убийцей! И тогда, совершенно неожиданно, пришла ярость.