Чтение онлайн

Таинственный корабль прошел, как мрачное видение, и скоро почти скрылся в волнах и пене.

— Он исчез в тумане, — произнес Уильдер. — Пусть он уходит: это самое пламенное мое желание. Он ушел вперед, и теперь я желаю только одного, чтобы этот ураган длился до рассвета.

Найтгед вздрогнул и бросил на своего собеседника взгляд, похожий на безмолвное проклятие.

Уильдер, повидимому, не обращал на него никакого внимания. Он продолжал целые часы ходить по палубе, то бросая взгляды на небо, то часто и беспокойно вглядываясь в горизонт.

«Королевская Каролина», бессильная и обезображенная, шла по ветру.

Сила бури дала себя почувствовать с того момента, как Эринг и его несчастные товарищи упали с мачтою в море. В продолжение двух часов Уильдер пускал в ход все свои знания, чтобы остатки корабля не стали добычею моря. За все это время молодому капитану не помогал никто из экипажа, кроме двух матросов, которых он поставил у руля.

Поднявшееся солнце озарило иную картину. Ветер, казалось, истощил свое бешенство. Море успокоилось.

Было еще очень рано.

— Приготовьте помпы, — сказал Уильдер, видя матросов, выходивших из своих углов, где они провели беспокойные часы ночи. — Слышите вы меня? — прибавил он суровым голосом, заметив, что никто не повинуется. — Пусть не останется ни одного дюйма воды на судне!

Найтгед бросил на капитана зловещий взгляд и обменялся со своими приятелями выразительным подмигиваньем; но решительный тон капитана подействовал. Матросы лениво принялись за исполнение приказания.

— Разве есть надобность в рабочих руках на таком корабле, как этот? — сказал Найтгед с дерзкой улыбкой. — После того, что мы видели, никто из нас не был бы удивлен, если бы корабль сам выкачивал из себя воду, как кит.

— Что означают эта медленность и эти разговоры? — спросил Уильдер, решительно подходя к Найтгеду. — Вы должны подавать пример, а вместо этого первый выказываете неповиновение?

Лейтенант отступил на шаг. Уильдер снова повторил ему приказание стать на место. Тогда Найтгед собрался с духом и ответил решительным отказом. В то же мгновение он упал к ногам разгневанного капитана, пораженный ударом, парировать который он не имел ни времени, ни ловкости.

На минуту водворилось глубокое молчание. Затем матросы с проклятиями бросились на одинокого и безоружного Уильдера. В тот момент, когда дюжина рук протянулась, чтобы схватить его, с палубы раздался пронзительный крик, остановивший нападающих… Это кричала Гертруда. Все глаза обратились в ту сторону, откуда послышался этот голос.

Мистрис Уиллис и ее воспитанница только-что вышли из своей каюты. Они не успели еще притти в себя от изумления, видя обезображенный корабль, как их внимание было привлечено давно уже задуманным против Уильдера бунтом.

— Что значит эта ужасная перемена? — дрожащими губами спросила смертельно бледная мистрис Уиллис.

Глаза Уильдера горели, и он был мрачен. Он ответил, делая угрожающий жест:

— Что это значит? Это значит бунт!

— Бунт! Неужели он мог дойти до того, что оставил этот корабль без мачт, без защиты в море?

— Послушайте, сударыня, — резко перебил ее лейтенант, — я могу говорить с вами откровенно, потому что известно, кто вы, и почему находитесь на «Каролине». Я видел этой ночью, что океан и небо вели себя так, как никогда раньше. Мимо нас пролетали целые легкие корабли, тогда как наш в одну минуту был сбрит, как борода бритвой.

— Но что общего имеет это с насилием, которое я сейчас видела? Можете ли вы объяснить мне это, мистер Уильдер?

— По крайней мере, вы не можете сказать, что не были предупреждены об опасности, — с горькой улыбкой ответил Уильдер.

— Да, — снова начал лейтенант, — мы имели много предупреждений. Капитан Нигальд сломал себе ногу в ту минуту, когда подымали якорь. Никогда не видел я, чтобы подобное несчастье осталось без последствий. И разве лодка со стариком не была предупреждением? А какой день мы выбрали, чтобы сняться с якоря? Пятницу.

Затем Найтгед в двух словах объяснил мистрис Уиллис безвыходное положение судна и невозможность продержаться на воде даже в течение нескольких часов, потому что трюм уже до половины наполнен водою.

— Но что же делать? — спросила гувернантка, с отчаянием глядя на бледную, но внимательно слушавшую Гертруду. — Нет корабля в виду, чтобы спасти нас от крушения? Неужели мы должны погибнуть?

— У нас есть на корме лодка, — вскричал Найтгед, — и земля от нас в сорока милях на норд-вест. Вода и съестные припасы в изобилии; двенадцать сильных рук скоро доставят шлюпку к американскому континенту.

— Вы хотите оставить судно?

— Да. Интересы арматоров дороги каждому моряку, но собственная жизнь дороже золота.

— Но, конечно, вы не замышляете никакого насилия против этого молодого человека, который, я уверена, управлял судном в таких критических обстоятельствах благоразумно?

Найтгед пробормотал несколько невнятных слов и прошел к своим товарищам. В эти минуты томительной неизвестности Уильдер молчал и сохранял спокойный вид. Презрительная улыбка скользила по его губам, и он больше походил на человека, от которого зависит участь других, чем на ожидающего решения своей собственной участи.

Когда матросы пришли к окончательному решению, лейтенант выступил и объявил результат совещания.

— Все, — сказал он, — находящиеся на борту, найдут себе место в этой шлюпке, кроме тех, которые якшаются с известным существом, те пусть зовут себе на помощь своих пособников.

— Я должен заключить из этого, — спокойно произнес Уильдер, — что вы хотите покинуть и корабль и свои обязанности?

Лейтенант с некоторой робостью и одновременно с торжеством ответил:

— Вы умеете вести корабль без помощи экипажа; какую вы имеете надобность в лодке? Наконец, вы не можете сказать вашим друзьям, кто бы они ни были, что мы лишаем вас возможности достигнуть земли. Вам остается шлюпка.

— Шлюпка! Но вы отлично знаете, что без мачты все ваши соединенные усилия не могли бы поднять ее с палубы, иначе вы не оставили бы ее.

— Кто отнял мачты у «Каролины», тот может поставить их снова.

Уильдер не удостоил их ответа. Матросы торопливо готовились к отъезду. Испуганные, встревоженные женщины едва успели понять положение дел, как уже увидели, что раненого капитана несут в лодку. Через минуту им предложили занять место там же.

Гувернантке пришла мысль обратиться к капитану, но безнадежное отчаяние и выражение физического страдания, написанные на его лице, ясно показали, как мало помощи можно ожидать от раненого.