Чтение онлайн

В свои двадцать шесть Липтон-Дэвис ни разу не занимался честным трудом. Свое огромное состояние он унаследовал от родителей. Время, свободное от идиотских обязанностей на посту почетного секретаря одной ультраконсервативной группировки под названием «Планета золотого миллиарда», виконт проводил за игорным столом. Городские владения Липтон-Дэвиса раскинулись совсем неподалеку от казино «Фатсоуз», и обычно, если не шел дождь, он ходил в клуб пешком. Адольф засек ублюдка, едва он появился на площади.

— Ух ты, блин, — сплюнул Крамер, — слыхал, ты игрок.

— Точнее, очень богатый игрок, — поправил Липтон-Дэвис, — я нередко спускаю в клубе столько, сколько тебе, чурбану, и не снилось.

— Говна на лопате! — вскричал Адольф. — Буржуй вроде тебя ни хуя не сечет в азартных играх. Любой наученный улицей скинхед преподал бы тебе урок насчет того, кто такая Госпожа Удача.

— Не свисти, — ответил Дерек с явным высокомерием в голосе.

— Кто свистит? — возмутился Крамер. — Какова была твоя самая большая ставка?

— Отстань, — заныл виконт, — что за глупости? Мне пора в клуб.

— Да ладно тебе. Сколько? — нажимал Адольф.

— Черт побери! Больше, чем ты получал, вкалывая или совершая мелкие преступления! — воскликнул Липтон-Дэвис.

— Ну же? — не отставал Крамер.

— Три миллиона, — похвастался виконт и надулся от гордости.

— Ерунда, — рассмеялся Адольф.

— Ерунда? — взъярился Липтон-Дэвис. — Почему ерунда? Это ж целое состояние!

— Ерунда, — продолжал Адольф, — я и мои приятели регулярно ставим на кон нечто более ценное.

— И что же? — спросил виконт, в нем проснулось любопытство.

— Собственную жизнь, — легко произнес Крамер, словно всякому уважающему себя скинхеду подобает испытывать к опасности нечеловеческое безразличие.

Липтон-Дэвис в ужасе отпрянул от Адольфа. Должно быть, этот чертов выскочка блефует. Виконт дорожил репутацией рискового парня. Его самолюбие сильно пострадает, отвергни он вызов этого паршивца. Но все-таки Липтон-Дэвис счел ставку чрезмерно высокой. Пытаясь вернуть уверенность, виконт убеждал себя, что редко проигрывает.

— Итак, ты готов на то, что мы двигаем к тебе и там поставим на кон свои жизни? — спросил Адольф.

— Разумеется, — отвечал виконт.

— Пошли, — предложил Крамер.

— И часто ты так? — поинтересовался Липтон-Дэвис, когда они покинули площадь.

— Всегда, — беззаботно заверил его Адольф.

— Ты, наверно, большой везунчик! — присвистнул виконт.

— В Ист-Энде, — холодно произнес Крамер, — меня кличут Дьяволом.

Горло Липтон-Дэвиса сжалось. Насколько он понял, скинхед счел разговор исчерпанным. Адольф видел, что достиг психологического преимущества, и тем самым более-менее уверил себя, что выиграет. Следующие несколько минут молчания показались виконту вечностью, а потом он вдруг неловко затряс ключами. Войдя в роскошные апартаменты ублюдка, Крамера уколола зависть. Поскольку он располагался в самом центре Вест-Энда, то, наверно, стоил несколько миллионов.

— Выпить? — нервно предложил Липтон-Дэвис.

— Виски, — легко кивнул Адольф.

— Не разбавлять?

— Ага.

Трясущимися руками виконт налил две щедрые порции. Крамер подхватил стакан, опасаясь, как бы Липтон-Дэвис, передавая, не пролил половину. Его подозрения оправдались. Поднося свой бокал к губам, виконт опрокинул половину скотча на пиджак.

— Что это за дерьмо? — спросил Адольф, глотая солодовый напиток.

— Самое дорогое виски, которое есть в свободной продаже, — пролепетал Липтон-Дэвис.

— А «100 волынщиков» в этом доме есть? — с надеждой поинтересовался Крамер.

— Боюсь, нет, — заизвинялся виконт, — злейшему врагу не пожелаю этой дряни.

Адольф заставил себя залить внутрь буржуйское пойло. Наполнив второй стакан и раздавив его одним махом, он решил, что оно не столь уж и мерзко. Но все-таки остался верен марке «100 волынщиков».

— Приступим к вечернему развлечению! — нетерпеливо воскликнул Крамер.

— Во что сыграем? — осторожно отреагировал Липтон-Дэвис.

— Не ссы, — сплюнул Адольф, — будем просто тянуть карту. Выигрывает туз.

— А-а-а что за интерес? — промямлил виконт.

— Мы ж играем по-крупному! — объявил Крамер. — Не хуй. Все или ничего. Решает Госпожа Удача.

Адольф достал из кармана и перетасовал колоду карт. С виконтского лба струился пот. Мир поплыл перед его глазами, и он не проследил за действиями Крамера. Если б аристократ был начеку, он бы заметил, что скинхед мухлюет. Адольф снял. По щеке Липтон-Дэвиса потекла слеза при виде того, что его соперник вытянул туза. Виконт взял колоду, перемешал.

— Нет! — возопил выродок правящих классов, глядя на тройку червей.

— Не быкуй! — приказал Крамер, бросая нож в буржуазного ублюдка, которого он обставил как последнего лоха в споре.

Мелькнула ладонь виконта. Пальцы обхватили клинок быстрее, чем он успел осознать свои действия. В следующую секунду нож звякнул на полу, а Липтон-Дэвис отдернул кровоточащую лапу.

— Не быкуй, — безжалостно продолжал Адольф, — а я тебе башку на хер оторву.

Когда Крамер набросился на виконта, богатого ублюдка сразил сердечный приступ. Тело глухо упало на стул. Адольф рассек мертвецу яремную вену и смочил палец в бьющем из раны фонтане крови. Потом накарябал послание над бывшим хозяином дома:

ГНЕВ ОПЬЯНЕННОГО КЛАССОВОЙ ВОЙНОЙ ПРОЛЕТАРИАТА ДОСТИГНЕТ НОВЫХ ВЫСОТ.

ДА НАЧНЕТСЯ БОРЬБА…

Это была цитата из трактата К. Л. Каллана «Маркс, Христос и Сатана объединяются в общей борьбе».

ОБЫЧНО БРАТ КОЛИН ПОЛЬЗОВАЛСЯ ЛЮБЫМ поводом свалить из мегаполиса в Ист-Гринстед, где отец Дэвид устроил штаб-квартиру ТОБМа. Данная встреча обещала быть особенно приятной, поскольку одному из учеников Б С давали звание Последователя Движения.

Как правило, отчеты брата Колина о положении дел в «Восьмиконечной звезде» являлись чистой формальностью. Но на сей раз Колину сообщили, что он несет личную ответственность, если у кооператива опять возникнут проблемы. Отец Дэвид напомнил ему, что жилищное сообщество — это самое ценное для ордена.

Очень беспокоила брата Колина политическая обстановка в Ист-Энде. Он думал, что с социалистами из Хэкни все схвачено, как анархисты, отмудохавшие Ноэля Уайтлока, погубили его планы. Теперь лидера лондонского района врачи на всю жизнь присоединили к аппаратам, и БК больше не мог выбивать субсидии в обмен на голоса за социалистических кандидатов на предстоящих выборах.