Чтение онлайн

«Трудно себе представить наше состояние в тот момент, – признавался Александр Сергеевич Яковлев. – Меня била дрожь…»

В кабинете наступила гробовая тишина. Сталин несколько минут молча ходил по комнате, потом спокойно спросил:

– Что будем делать?

На рассвете 5 июля 1943 года немцы перешли в наступление. Со стороны Гитлера в этом сражении участвовали 900 тысяч человек и 2700 танков. К 9 июля немецкое наступление выдохлось. Еще через три дня маршал Жуков начал контратаку. Она стоила огромных потерь, но оказалась очень успешной. Сражение под Курском стало кульминационным моментом эры бронетанковых войск. Поле боя превратилось в кладбище для 700 танков и многих тысяч сгоревших танкистов. Отказавшись от дальнейшего проведения операции «Цитадель», Адольф Гитлер лишил себя последней возможности выиграть войну.

Днем 24 июля в Маленький уголок пришли Антонов и Штеменко. Сталин находился в приподнятом настроении. Он не стал слушать их доклад, а просто подписал сообщение о победе, добавив слова: «Вечная слава героям, которые пали на поле сражений в борьбе за свободу и честь нашей Родины!»

Сталин был не единственным из советского руководства, у кого во время войны возникли проблемы с детьми.

Хрущев и Микоян внесли большой вклад в победу под Курском. Первый был фронтовым комиссаром, второй – главным снабженцем армии. Так же как в случае с вождем, для них радость победы омрачили проблемы с детьми. Сталин сочувствовал своим соратникам по политбюро и в то же самое время проявлял полное бессердечие.

Леонид Хрущев, старший сын Никиты Хрущева от первого брака, как и Василий Сталин, был летчиком. И так же как кронпринц, был бездельником. Сейчас он решил стать сталинским Вильгельмом Теллем. После критики по комсомольской линии Леонид, казалось, взялся за ум, женился на Любови Кутузовой, которая родила ему дочь Юлию, и даже храбро сражался на бомбардировщике. Однако по-прежнему оставался пьяницей и скандалистом. Напившись, Леонид Хрущев часто хвалился, что очень метко стреляет. Однажды кто-то предложил ему стрелять по бутылке, поставленной на голову летчику. Хрущев перебил бутылке горлышко, но даже такого меткого выстрела этим сорвиголовам показалось мало. Леонид выстрелил второй раз. В последний миг его рука дрогнула. Пуля угодила офицеру в лоб. Хрущева отдали под трибунал.

Никита Сергеевич, конечно, мог бы обратиться к Сталину с просьбой о помиловании, ссылаясь на храбрость сына. Но Сталин, который не спас Якова, едва ли захотел бы защищать сына Хрущева. Впрочем, вмешательство Верховного не понадобилось. Леонида Хрущева не отправили в лагеря, ему разрешили остаться боевым летчиком.

11 марта 1943 года Хрущев вступил в бой с двумя немецкими «фокке-вульфами» под Смоленском. Его самолет сбили, ни тела Леонида, ни обломков так и не нашли. Ходили слухи, что Леонид стал предателем и перешел на сторону противника. Это бросало тень и на его жену.

Любовь Хрущева, пока муж воевал, развлекалась в Куйбышеве. Однажды она пришла в театр с очень красивым мужчиной, военным атташе посольства Франции. На нее, вероятно, донес главный охранник Хрущева. Любовь Хрущеву арестовали. Ее допрашивал сам Абакумов. Она получила несколько лет лагерей.

В окружении Сталина произошла очередная трагедия. Маленькой Юле сказали, что мама умерла. Никита Хрущев с женой удочерили ее и постарались стереть у нее из памяти воспоминания о родителях. Девочка называла Никиту Сергеевича папой. Хрущевы были строгими родителями. Никита, похоже, верил в вину невестки. «Сталин играл просто в игру и ничем не рисковал, а для Хрущева на кону стояла его жизнь, – рассказывала Юлия. – Он никогда не вспоминал те события и даже на пенсии рассказывал о них самыми общими словами. Для него то, что произошло, было и очень унизительно, и очень больно». Юлия Хрущева не исключает, что события 1943 года могли сыграть свою роль в разоблачении культа личности Сталина через 13 лет.

Летом наступила очередь Анастаса Микояна. Двое старших сыновей Анастаса Ивановича были летчиками. Степан был ранен. В Сталинграде погиб 18-летний Владимир. Сталин приказал Василию взять Степана в свою дивизию и «позаботиться, чтобы больше в семье Микоянов не было потерь». Василий Сталин приказал технику Степана солгать, что его самолет не может летать. Однако долго этот обман продолжаться не мог.

Младшие сыновья Микоянов вместе с детьми других членов политбюро жили в Куйбышеве. Там пятнадцатилетний Вано и четырнадцатилетний Серго подружились с неуравновешенным сыном Шахурина, наркома авиационной промышленности. Володя Шахурин играл в глупую и рискованную игру – в правительство. Он назначил наркомами юных Микоянов и зачем-то записал это в свою школьную тетрадь. По возвращении в Москву Шахурин влюбился в Нину, дочь посла Уманского. Дипломат только что получил очередное задание и собирался за границу.

– Я не отпущу тебя, – сказал юный Шахурин Нине.

Школьники в это время шли по Каменному мосту рядом с Кремлем. Володя взял у Вано Микояна пистолет, который тот одолжил у охранников отца. Шахурин обогнал девушку, застрелил ее и убил себя. Вано в ужасе прибежал в Кремль и рассказал обо всем матери. Делом занялся НКГБ. Вскоре стало известно, что пистолет дали Володе Шахурину юные Микояны. Когда же чекисты выяснили, что они были к тому же министрами в школьном правительстве, в деле запахло заговором. Вано Микоян был арестован.

«Вано просто исчез, – вспоминал Серго. – Мама была в панике. Она обзвонила все отделения милиции, но никто ничего не знал». Анастас Микоян, кабинет которого находился по соседству с кабинетом Сталина, связался с Берией. Потом позвонил Ашхен и «успокоил» ее:

– Не беспокойся, Вано на Лубянке.

Микоян знал, что арестовать его сына могли только с разрешения Сталина. Проницательный армянин решил не обращаться к вождю. Он боялся, что просьбы только ухудшат положение сына. Через десять дней в Зубалове был арестован и Серго. Его прямо в пижаме привезли на Лубянку.

– Я должен сказать маме… – пытался объяснить он чекистам.

– Не беспокойся, – ответили они. – Мы привезем тебя обратно через час.

Всего было арестовано и посажено двадцать шесть школьников. Среди них был и сталинский племянник, Леонид Реденс, отца которого расстреляли в 1940 году. Следователи доложили, что дети невиновны, но Сталин ничего не хотел слушать. «Они должны быть наказаны», – решил он.

Получив столь неопределенный приказ, на Лубянке задумались. Что делать с юными заключенными, никто не знал. Мальчиков допрашивал генерал-лейтенант Влодзимирский, один из самых страшных бериевских палачей. «Это был высокий и красивый мужчина в форме, – рассказывал Серго. – Он был очень противный и кричал на нас».

Серго Микоян провел целую неделю в одиночной камере. В декабре, после шести месяцев на Лубянке, допросы неожиданно прекратились. Дети сильно испугались. Следователь показал Серго чье-то признание. В нем говорилось, что он является членом организации, целью которой является свержение правительства.

– Подпиши – и отправишься к матери, – пообещал чекист.

– Не подпишу, – наотрез отказался Серго. – Это неправда.

– Это не имеет никакого значения! – заорал генерал. – Подписываешь – и возвращаешься домой. Не подписываешь – и возвращаешься в камеру. Прислушайся…

Серго прислушался и уловил звуки голоса матери в соседней комнате. Все дети подписали признания.

«Конечно, это признание могли использовать против моего отца, – понимал Серго. Его, Ашхен и Вано отвезли в Кремль. – Я очень обрадовался, что отца не было дома. Я очень боялся его гнева».

Вечером Анастас Микоян сказал Вано:

– Если ты виноват, удавлю собственными руками. А сейчас иди и отдыхай.

Младшему он не сказал ни слова.

На этом дело не закончилось. Через три дня юным «заговорщикам» пришлось отправиться в ссылку. Серго и Вано Микояны прожили целый год в Сталинабаде под присмотром домохозяйки. Сталин не забыл детский «заговор». Позже он собирался использовать его против Микояна.