Чтение онлайн

– Скорее всего, ведьмы и прочие тёмные элементы выживут. Но мир навсегда изменится.

– И что, они собираются его открыть, убив несколько детишек?
– спросил Ковыль.
– Что-то не вяжется.

– Нет. Убийство детей откроет дорогу первому Всаднику олицетворяющему Голод.

– Уууу, - Снегурочка обхватила голову руками.

– Всего их будет четверо, четверо мёртвых, которых вернут из небытия. Голодом будет Первый вампир.

– Я думал это красивая легенда кровососов, - опять Ковыль.
– Неужели...

Кривоносов кивнул, потом встал, опёрся руками на стол.

– Судьба России и всего мира в ваших руках. Это то, ради чего вы получили свою силу. От вас зависит, увидят ли наши дети мирное небо или полчища демонов заполонят наши города.

Кривоносов замолчал, чтобы все могли осознать сказанное.

– Только место мы пока не знаем. Но, возможно, вы сегодня узнаете. Собирайтесь на стрелку.

– Что, простите?
– переспросила Снегурочка.

– Бывший шеф Егора видеть его хочет. Да и вас заодно. На наших агентов вышел. Упорный кровосос. И он, на минуточку, Высший. На Сходках присутствует. Может знать, где Первого призывать будут.

***

Чёрный "БМВ" остановился на пустыре. Там уже стояло три "Мерседеса", Борисыч и шестеро вампиров. Бритые затылки напряжены, кто ТТ-шку под пиджаком сжимает, а кто и биту с рунами по всей длине. Егор и Ковыль первыми вышли, за ними Снежана, но так и осталась у машины стоять.

– Здорово, Егор, - Дима руку протянул.

Егор замешкался, но пожал. А потом Борисыч и с Ковылем поздоровался.

– Привет, милая, - это он Снежане махнул.

Та неловко головой дёрнула. А вампир только заулыбался.

– Тут непонятки вышли, Вы наших пацанов убили. Братва волнуется, - продолжил он.
– Но нормальные люди ведь всегда договориться могут. Правда? Тут у нас тема прокатилась - ведьмы собираются Первого оживлять. Да слышали, небось. Вся Москва гудит.

Егор кивнул.

– Так вот я Первого лично знавал. И так скажу, а братва меня поддержит, он нам и в ... не тарахтел. Мудак был ещё тот. У нас тут свои старики уважаемые и в авторитете. Наследники первой крови. Им тоже некоторым такая ерунда не нравится. Но даже мы против ведьм не попрём. А вы можете. Вы так и так на беспределе.

Ковыль удивлённо выматерился.

– Время и место вам сольём. А вы уж постарайтесь без косяков. Если нормально всё сделаете - среди кровоедов у вас друзья появятся. Да и старые обиды забудем.

Егор почесал подбородок:

– А чего, Борисыч, ваши-то совсем помогать не хотят? Только инфой?

– Это уже больше, чем ваш цирк заслуживает, - ответил вампир.
– Так-то Сходняк и Высокий Ковен вместе навек к тёмному будущему шагают. Официально.

Он помрачнел, как-то осунулся.

– Братва соврать не даст. Ради этого старого куска говна дочку мою убили. Говорят, что случайность это. Детей не выбирали, а просто игрушки в магазины слили. Но мне как-то... Если б мог, я этих тварей на куски порвал и мётлы в задницы позасовывал. Но Сходняк чётко говорит. Я против коллектива не иду - не по понятиям.

И бумажку с адресом Егору протягивает.

– Ладно, мужики. Будете мразей жечь - Танюшу мою помяните.

И разъехались.

***

Голосов овраг ночью - место жуткое. Деревянные ступени словно вели в самый Ад. Туда, где должен быть оживлён Первый вампир.

Самое странное, что охраны не было. Да и вообще, слишком всё просто получалось. Не любил Егор такого.

– Где они раздобыли пепел?
– тихо спросила Снежана.
– Я слышала, маршал Жуков сам лично изрешетил Первого серебром.

Ей никто не ответил. Чуть позже Коваль увидел отблески костра. И команда поближе подобралась, наблюдая за шабашем. Даже Октябрь старался не шуметь.

– "Вставай, страна огромная..." - тихонько запел Егор.

– Хера ты делаешь?
– удивился Ковыль.

– Не мешай. Это код. Ввожу тело в состояние "форсажа". "Вставай на смертный бой..."

Мышцы наливались энергией, все чувства обострились. Мир стал более простым и ясным. Егор видел врагов и видел друзей. Больше не было полутонов. Ясным взором он смотрел вперёд, а рука лежала на рукояти шашки.

– Кибальчиш!
– восхищённо пробормотала Снежана.

Да, это был он. В восьмидесятых Егор Колесников участвовал в проекте "Кибальчиш". Тридцати мальчикам вкололи кровь Красного Октября. Выжил только Егор. Его организм принял изменения. Физическая сила, выносливость, замедленное старение. Был ещё режим "форсажа". Но его применение быстро изнашивало тело и психику. С помощью гипноза Колесникова запрограммировали включать это состояние на короткое время. Триггер - песня.

– Телепортируй меня в центр, - сказал Кибальчиш Ковылю.
– А вы окружайте с флангов. Пора показать колдовской погани, как воюют русские.

– Чужаки!
– заверещал кто-то за спиной.

Но тут пространство свернулось и снова распрямилось, и Егор оказался в центре круга. Позади пламя горело. Впереди пялили глаза косматые старухи.

Молнией сверкнуло лезвие, и ведьмы в панике подались назад. Легендарная шашка Чапая блестела зачарованными рунами. Сколько же дурной крови ты пролил, сколько голов поотсекал, священное оружие Красного Комдива? Пришло твоё время!

И Егор-Кибальчиш влетел в нестройные ряды. И полетели ошмётки плоти. А он рубил и рубил. Делал то, ради чего был создан.

С другой стороны шёл Красный Октябрь. В одной руке он держал боевой серп, а в другой молот. Он крушил черепа, кромсал плоть. И глухо пел. У него была своя песня. И в ней синие ночи взвивались кострами. Как когда-то, в детстве.

Снегурочка, морозная богиня, она танцевала танец вьюги. И лёд разрывал врагов. И кровь их сыпалась инеем. Её не нужно было звать трижды. Она пришла сама и принесла каждой ведьме в подарок мучительную смерть с запахом мандаринов и звоном ёлочных игрушек.

И как последний абзац - всё довершал Ковыль. Он терзал пространство, схлопывал тела, скручивал континуум и рвал его, как Тузик ссаные тряпки. И его перманентное похмелье только усиливало жестокость и ярость атак. Иван Ковыль шёл как комбайн. Поднимал кровавую целину. И никто не мог его остановить.

Некоторые ведьмы очухались, пытались сопротивляться. Но что их тёмная магия против тех, чьи сердца горят?

Всё закончилось. Четверо выжили. Четверо героев среди гор трупов и окровавленных тел.