Чтение онлайн

Ни одна складочка не дрогнула на лице напружинившегося пилота в поразительном одеянии.

— Я вижу: от вас толку мало. А выслушивать мораль вашего начальства мне неохота. Отойдите от мотора, — прикрикнул импозантный пилот, вскочив на крыло. Элегантно, как на спортивном снаряде, забросил ноги в кабину. Еще минута, и рев мотора заглушил слова, посланные ему подошедшими пассажирами приземлившегося штурмовика.

Не успел он набрать высоту, как впереди выросли комочки дыма от разрыва зенитных снарядов. Самолет кинулся в другую сторону, но и там ударили зенитки, преграждая путь. Поняв, что его как волка обложили красными флажками, принуждая к посадке на покинутый аэродром, истребитель по восходящей спирали буквально вкрутился в спасительное небо и растаял в голубизне небесного простора.

При подлете к городу его встретили два Яка. Зашли с хвоста. Пристроились попутно с двух сторон по курсу. Федоров покачал крыльями. Яки сдержанно ответили тем же. «Что за люди?» — подумал некоронованный король высшего пилотажа и увеличил скорость. Яки — тоже. ЛаГГ-3 вправо, а ему наперерез фосфоресцирующие пули. Влево — та же картина. Похоже, взяли «в шоры». Смирение — не лучший выход из безвыходного положения. Горка, переворот — и ЛаГГ уже у хвоста правого конвоира. Для порядка пальнул трассирующими влево, вправо, мол, не рыпайся — хуже будет: следуй в своем направлении.

Як попытался тем же способом через переворот зайти в хвост преследователю, но свалился в штопор. «Плохо дело. Придется отвечать еще и за разбитый самолет», — подумал Иван.

К счастью обоих, Як у самой земли выровнялся и на бреющем полете ушел в сторону. Второй Як, висевший выше, тоже отвалил. Победа. Можно внимательно осмотреться.

Впереди на возвышенном месте в центре большого села выделялась церковь. Рабы Божьи знали когда-то, где строить храмы Господни. Далеко видно. Вокруг по закоулкам под заборами несколько машин. Рядом с поселением открылся аэродром.

Не иначе как солидный штаб квартируется в таком воистину пригожем месте.

«Хватит мыкаться в дебрях прифронтовой полосы. Пора. Будь что будет», — рассудил военный летчик, нарушивший загон военного времени ради священного права защищать свою родину там, где повелели ему сердце и совесть патриота.

Телеграфист догнал генерала Громова, когда тот уже вышел из штаба, чтобы сесть в свой знаменитый «Кадиллак» и выехать в расположение бригады штурмовиков, где предстояла разборка чрезвычайных происшествий в армии за последний месяц.

— Товарищ генерал-лейтенант! Срочная!

Михаил Михайлович развернул шифровку: «Ком. Калининским фронтом, копия — Ком. 3-й воздушной армии. Немедленно арестовать и предать суду военного трибунала летчика-испытателя Федорова И. Е. за угон сверхсекретного истребителя ЛаГГ-3 с новейшим вооружением. Самолет и арестанта сопроводить в Нижний Новгород. В случае попытки перелета линии фронта самолет уничтожить всеми имеющимися в Вашем распоряжении средствами ПВО. Директор завода 21, генерал-майор Гостинцев».

— Пусть этим делом займется особый отдел, — возвратил прочитанную «морзянку» генерал обратно телеграфисту. «Федоров, Федоров. Какой же это Федоров?» — пытался вспомнить генерал, направляясь к машине, но полученный приказ Верховного с короткой жесткой припиской командующего фронтом вытеснил из головы четкие образы знакомых, подернутые туманом довоенной поры.

Совещание в Мигалово подходило к концу.

— Со штурмовиками все ясно. А что творится в бригаде истребителей? Только, пожалуйста, покороче, — пошевелил пальцами на груди командующий.

С места поднялся командир корпуса Жильцов:

— Летчик Решетов, старший лейтенант, на счету — девяносто два боевых вылета, три сбитых самолета противника и два в группе. Расстрелял своего ведомого прямо в воздухе, когда тот в третий раз покинул его в бою.

— Отлично. Дальше и еще короче, — заерзал на стуле генерал. — А итог какой?

— Решетов сбил «мессера» и, весь изрешеченный, еле дотянул до аэродрома, а ведомый спустился на парашюте и целехоньким пришел в расположение полка. В итоге потеряли один самолет.

— А теперь вот теряем и боевого летчика, — грустно проронил Байдуков, заместитель командующего по технике пилотажа. — Какова моральная обстановка в полку? Почему личные счеты между пилотами выносите за пределы бригады? Кто жалуется?

— Нормальная обстановка, — пожал плечами комкор. — Первым смалодушничал ведомый. С него и сыр-бор загорелся.

— В полку обсуждали? — не унимался Байдуков.

— Ведомого пожалели, а ведущего командир полка представил на суд армии. Самолет-то загубили.

— Вот, вот. Труса простили, храбреца наказали, и это вы считаете нормальным? Почему Елдыкин предал гласности инцидент, который вполне можно было исчерпать на месте?

— Самосуд все-таки, — вяло защищался комкор.

— Самосуд — это когда судят сами. А ваш Елдыкин умыл руки, отдал пилота на суд другим. Это тоже считаете нормальным?

— Не зарывайся, Юра, — шепнул на ухо своему заместителю командующий и вслух добавил: — Достаточно. Следующий.

— Александр Чертов, лейтенант, истребитель. Застрелил свою подругу, сержанта Галю, прямо в землянке, заподозрив ее в измене.

— Он — что? В браке с ней? Застал с любовником в постели? — прервал докладчика начальник штаба.

— В том-то и дело: расписан. А стрелял сослепу, через дверную плащ-палатку.

— Значит, стрелял за дело. Каким же образом любовник увернулся от пули? — поинтересовался полковник из политотдела.

— В том-то и дело, что не за дело, товарищ начальник политотдела. Он стрелял на авось, через плащ-палатку, на голос, по наущению товарищей, когда в землянку зашел врач-гинеколог. Сам пошел в «Смерш» с повинной. Она оказалась беременной.

— Ну, с вами не соскучишься, — усмехнулся командарм. — Следующий.

— Аркадий Покровский, младший лейтенант, истребитель. Подговорил товарища, и вдвоем сбросили девушку с балкона второго этажа гарнизонного дома офицеров.

— Кошмар. За что? — На этот раз вопрос прозвучал из-под кафедры проповедника слова божьего, где облюбовал себе место командир дивизии тяжелых бомбардировщиков.

— За то, что она предпочла станцевать белое танго с пехотинцем, — монотонно проговорил докладчик, откладывая очередной лист в сторону.