Чтение онлайн

Проезжая по постоянно оживлённому Сущёвскому валу (это вам не Ленинградские улицы, стабильно постепенно засыпавшие после десяти вечера!), Коломин рискованно развернул «Метеор» на виртуальной трасе и устремился в противоположную сторону, дающую выход на более короткий путь. Каково было его удивление, когда через две соседние правые полосы пронёсся чёрный КАМАЗ «Гаммы».

— Мерзавцы. Совсем уже нюх потеряли. Рассекают по Москве, как у себя дома. Ну ничего, вами я займусь после. Но кровушки я вам-таки попорчу, — не прекращая попытки дозвониться до профессора, Ярослав одновременно переключил рацию на другую чистоту. Зачеканил громовым голосом: — Внимание всем! Говорит «Орион-один», приоритет высший. Повторяю: говорит «Орион-один», приоритет высший. В настоящий момент по ТТК, по Сущёвскому валу, в сторону Савёловского вокзала двигается чёрный военный КАМАЗ, базовая модель — сорок три, десять. Военный аэромобильный номер СССР — девятнадцать, восемьдесят пять, Григорий, Дмитрий. Повторюсь: аэромобильный номер — девятнадцать, восемьдесят пять, Григорий, Дмитрий. КАМАЗ находится в угоне, находящаяся в нём организованная преступная группа причастна к незаконной ликвидации банды Жмыхаря, незаконной ликвидации Яузской ОПГ, убийству членов ВОХР «Норильского никеля» в Лосином острове, убийству журналиста издания «Независимое техно» Степана Папанина в Реутове, убийству членов ВОХР ВПО «Красные ракеты» в Курьяново и разграблению конвоя данного предприятия, а также к убийству Андрея Иванова на Нижегородской. По независящим от меня причинам продолжать преследование не могу. Противник вооружён, включая автоматы «Вал» и винтовки «Винторез», и очень опасен. Помимо плана «Перехват» настоятельно рекомендую применить протокол «Цербер», схема… внутриведомственная. С этими подонками на рожон не лезьте, парни!

— «Орион-один», на связи Узел реагирования Свердловского района. Принято, выдвигаемся немедленно, — мигом откликнулись на другой стороне.

«Да, возможно, сейчас я подставляю чьих-то мужей и отцов под нож. Но “Гамме” спокойного жития давать нельзя!» — оставался убеждённым Ярослав.

Телефон профессорской квартиры всё так же продолжал молчать. Коломин свернул с Сущёвского вала на Октябрьскую лицу. Здесь транспортный поток чуточку сбавился. Миновав Театр, Музей и Центральный дом Советской армии, Ярослав промчался мимо Суворовской площади по Самотёчной улице и стал приближаться уже к Садовой-Самотёчной улице. Здесь он недолго разворачивался и поехал по Садовому кольцу по часовой стрелке. Пронеслись за окном НИИ имени Н.В. Склифосовского слева, сталинская высотка у Красных ворот и Главный центр управления Министерства путей сообщения чуть впереди. Ярослав попал на Мясницкую улицу, из которой, повернув в Малый Харитоньевский переулок, он мог достичь уже непосредственно Огородной слободы.

От стен тихого переулка то и дело отражались световые блики мигалок, принадлежащих экстренных службам. Кто-то иногда переговаривался по мегафону. Ярослав увидел несколько милицейских «Жигулей», РАФ «скорой помощи» и… чёрную «Волгу» Боровикова. А Антон Владимирович-то что здесь забыл? Коломин припарковал «Метеор» неподалёку, так как путь преградили милицейские ленты и аэромобиль стражей правопорядка.

— Товарищ, разворачивайтесь, разворачивайтесь! Не видите временные знаки? — к скоростной машине подошёл один из милиционеров и посвятил Ярославу фонариком в лицо. Виновато погасил электроприбор: — А, это вы товарищ капитан. Виноват…

— А чего случилось-то? Что за сыр-бор? — задав вопрос, Коломин вышел из «Метеора» и захлопнул за собой дверцу. Однако милиционер, не расслышав, быстро куда-то отошёл по своим срочным делам.

Возле подъезда два следователя опрашивали какого-то интеллигентного вида пожилого человека в очках, кепке и изящном пальто. Коломин узнал в нём соседа Градова, талантливого скрипача и тоже коренного жителя Москвы. Скрипач, эмоционально артикулируя, что-то конкретно пытался донести следователям, но те переповторяли одни и те же вопросы под разными смысловыми углами и оттенками. Судмедэксперт, чуть не налетев на Ярослава, раскрыл дверь подъезда, ведущего внутрь бывшего доходного дома. За ним, механически гундося, полетел робот-помощник. На первом лестничном марше Коломин сразу узнал двух коллег из Экспериментального отдела. При помощи шагоскопа и следоанализатора они старались осмотреть каждый метр полов и стен подъезда.

Ярослав также вошёл в подъезд и при помощи перил и лестницы оригинальной конструкции двинулся наверх. Оттуда тоже раздавались голоса, происходила какая-то суета. Коломин быстро преодолел расстояние до четвёртого этажа, где проживал профессор. Из дверей других этажей время от времени высовывались другие жильцы с напряжёнными или испуганными взглядами.

Дверь в квартиру Градова оказалась приоткрыта, и из-за неё продолжали доноситься голоса. Рядом со входом стоял Перов и, покуривая сигарету, как-то рассеянно переключал то прозрачный режим своих очков, то непрозрачный — серебристый. Он взглянул на Ярослава одновременно затравленно и оберегающе.

— Товарищ майор, и вы здесь? Да что происходит-то, в конце концов?! — воскликнул Коломин. Перов молчал кивнул на вход в жилище профессора.

Не успел Коломин отворить дверь, как на пороге возник Боров, вроде бы собираясь уходить. Сначала он не заметил Ярослава, но, подняв глаза, мигом узнал подчинённого.

— Ярослав, — напряжённо выдавил из себя Боровиков. — Мне… очень жаль. Но ты должен сам это увидеть.

— Что увидеть?! Что?! — до Коломина стало поздно доходить, что случилось нечто ужасное. Он протиснулся между грузным Антоном Владимировичем и каким-то комодом, стрелой влетел в прихожую. Повсюду в квартире, обставленной со вкусом, горел яркий потолочный свет. Ярослав случайно взглянул на себя, отражённого в зеркале пригардеробного комода из вишни, и чуть ли не вздрогнул. Глаза его лезли из орбит, а волосы едва ли не вставали дыбом.

Нонна, жена профессора, навзрыд плакала в гостиной. Пасечник заботливо предлагал ей выпить стакан воды. Рядом стоял криминальный психолог. Робот — помощник криминалиста раздражающе сканировал предметы окружающей обстановки. Путь в гостиную преградил Рено, сложив руки под мышками.

— Здравствуй, друг, — печально выдал коллега из себя. — Не сюда, в ванную.

Со стеклянными глазами, чувствуя, как на сердце натягивается острейшая пианинная струна, Ярослав, будто покинувшая тело душа, окаменевшими ногами двинулся в сторону ванной комнаты. Двое сослуживцев покорно расступились, бессловесно выражая глубокое сожаление. Из-за приоткрытой двери спешно вышел фотограф, уступая место Коломину.

Мощным движением Ярослав дораспахнул белую дверь и мигом обомлел. В прекрасной итальянской ванне, наполненной окровавленной водой, безжизненно полулежал профессор Градов.

Ветра расточат город в пыль и песок,

И я увижу все, что сделал, и все, что не смог,

Увижу сверху самую суть, что сверкает ярче льда!

Твоя жизнь, отражаясь в зеркале глаз,

Взрывается соцветьем действий и фраз.

Отражение тебя во мне, что не блекнет никогда!

ГРОТ, «Больше, чем живы».

Заканчивались последние майские деньки, и солнце уже вовсю согревало город. Где-то позади оставалась высотка на Кудринской площади, вокруг которой, точно пчёлы вокруг улья, летали аэромобили. А Ярослав и остальные ребята с большим интересом наблюдали за редкими животными, которые ограждались толстым прозрачным барьером. Никто из проходящих мимо остальных посетителей Московского зоопарка и не предположил бы, что рядом с ним на диковинных зверей пришли смотреть не совсем обычные дети.

Маленький Коломин уставился на сумчатого волка, с лап до головы увешанного различными имплантами.

— Аркадий Константинович, а почему на многих животных так много этих железяк? — спросил Ярослав сопровождавшего их профессора.

— Видишь ли, мой юный друг, импланты в наше время — это суровая, но требуемая необходимость. Не только для животных, но также и для людей, — объяснил Градов. — Перед тобой сумчатый волк, он же тасманийский волк, он же тилацин, он же Thylacinus cynocephalus, если я не позабыл латынь из зоологии. Небольшой по размерам гость с острова Тасмания. Когда-то он населял не только её, но и всю Австралию и Новую Гвинею. Морфологически походил одновременно и на волков, и на собак, и на тигров, а детёнышей самки вынашивали в сумке, как кенгуру.

— И он полностью вымер, да? Дайте угадаю, профессор, человек его полностью истребил? — Ярославу стало очень жалко сумчатого волка. Создание скучающе разлеглось на майском солнышке и с какой-то фатальной, словно человеческой грустью уставилось в глаза мальчику.

— С наступлением человека ареал сумчатого волка сужался и сужался до Тасмании, пока не прекратился на ней же. Люди думали, что это существо способно массово вредить поголовью скота и птицы, охотясь на овец и кур. Последующие исследования показали, что челюсти его были слишком слабы, чтобы атаковать овец. Представляешь, чрезмерный человеческий страх подстегнул вымирание целого вида. — Градов тоже с сожалением внимательно глядел на редчайшего на планете зверя. — Но есть и хорошие новости. Благодаря имплантам, остальным средствам и технологиям аугментации человек смог сохранить многие вымирающие виды. Перед тобой живой и здоровый сумчатый волк, а не какое-то там чучело в Дарвиновском музее. Благодаря всем этим чипам, платам и проводам он проживёт ещё невероятно долго. Гораздо дольше, чем это было бы в дикой природе или в обычных условиях зоопарка.