Чтение онлайн

А ещё только ты знаешь состав вещества. Никакая самая мощная лаборатория в мире, никакое собрание экспертов не раскусит твоего изобретения. Но если и удастся переделать, то как реализовывать эту дрянь в Европе, особенно на территории Советского Союза, где в основных городах зорко бдит неусыпное «Око»? Всё просто. Перенеси реализацию наркотика на другой континент, желательно за океан.

У академика Белозерцева в МФТИ книгу Градова, косвенно посвящённую «Псио», ты нашёл не зря. Да и проректор про научные интересы Максима Фёдоровича поведал тебе достаточно точно. Отторжение неорганики органикой и возможности преодоления этого отторжения. Так это ж про «Псио» и людей, друг мой! С анализаторами получилось, а как сделать так, чтобы срасталось у большинства других людей, хотя бы временно? Белозерцев решил эту проблему. Шагая с Градовым не разделённо, но параллельно, он при помощи приобретённых знаний усовершенствовал состав «Псио» так, чтобы его смогли принимать внутрь неносители. Снизил концентрацию, уменьшил количество некоторых особо агрессивных элементов, приводящих к буквальному взрыву мозга. Поставил талант во служение злу, ибо прекрасно знал, что делал своими руками.

––—––

Вспышка. Тёмный вечер, академик сидит в своей лаборатории над микроскопами. В колбах двусмысленными огоньками переливаются колдовские жидкости, и пожилой человек в настоящий момент более походит на алхимика, нежели на учёного.

— Профессор, вы же прекрасно осознаёте, что это вызовет мучения у сотен тысяч людей в нескольких странах? Это было просто предложение с нашей стороны, мы можем не начинать эту игру и сделать вид, что ничего не было, — лукавый голос невидимого для наблюдателя человека обращается к химику.

— Мне плевать на сотни тысяч людей, — гневно, но в то же время вымученно выдавил из себя профессор. — Всё, что я сейчас хочу, эту спасти мою любимую Алису! Я не хочу, чтоб она кончила, как мать. Бедная доченька, она единственное, единственное что у меня осталось…

— Больше я с вами тут не буду встречаться. Обозначенную схему вы запомнили. — Незнакомец собрался на выход. Обернулся, но лицо его оказалось «размытым». — На вырученные деньги вы сможете купить в Израиле необходимое для вашей дочери лекарство.

Вспышка.

––—––

— Но не мог же Белозерцев ногой распахнуть дверь в Институт нейропсихомеханики и взять парочку капсул с «Псио» для своих преступных экспериментов? Это же гостайна из гостайн, а Институт — режимная организация. «Крыса» была прямо посреди детища Градова. Угадай, кто это был? Кто имел непосредственный доступ к «Псио»? Даю подсказку: к дополнительной проверке функциональности той или иной версии вещества, к утилизации старых вариантов «Псио» и тому подобной работёнке. Эдакий подай-принеси, но, понятное дело, в рамках научной организации.

— Дай мне подумать… Юрик? — вопросил Ярослав. Тряпочник довольно закивал головой: Коломин догадался. — Никогда он мне не нравился, вёл всё время себя как-то юродиво-пренебрежительно. Но как? Как он смог уйти с траектории, ведь он работал в Институте, всё время был рядом с нами?

— Об этом позже. Никогда не доверяйте тайны и секреты мелким сошкам, — продолжил Вова. — Итак, вместо того чтобы утилизировать капсулы с бракованным или морально устаревшим «Псио», Юрик тайно передавал их в виде прекурсоров Белозерцеву. Он же подсунул тебе «левые» капсулы с «Псио», из-за чего при анализе пространства и времени у тебя происходили сбои. Во время одного из таких сбоев с тобой должна была расправиться банда Яхьяева, которую наняли организаторы. А Юрик хотел сдаться тебе и Боровикову с поличным, но «Гамма» настигла его раньше в Тёплом Стане, достаточно недалеко от того места, где погибла банда Яхьяева. Лапам «Гаммы» он предпочёл самоубийство при помощи яда. Ух, жаль, что он тогда помер, ибо я готовил ему кое-что иное.

––—––

Вспышка. Практически ничего не видно, всё размыто, но слышны голоса одного из главарей и частично просматривается физиономия Юрика.

— Ты подменишь капсулы Ярослава на эти и сделаешь это максимально ювелирно, — грозно наставлял невидимый главарь. — Одна оплошность, и мы все покойники. Он слишком глубоко стал копать. Яхьяев и его люди доделают дело в нужный момент, как только тот словит глюк…

— Да понял я, понял, мама не горюй. Сделаем в лучшем виде, ёпти. — Юрик с пренебрежением схватил подсумок с левым «Псио». — Ты знаешь, я его просто ненавижу. Все анализаторы — достойные ребята. Но все лавры ему, и всё время хохмится, красуется, павлин хренов. Ярмарка тщеславия сплошная. Не паникуй, феня-ефеня, оформим, оформим.

Вспышка.

––—––

— Просто сволочь, — только и смог произнести Ярослав.

— Идём дальше. Кто-то должен был доставлять видоизменённое «Псио» от Белозерцева на склад организованной преступной группы. — Тряпочник поднял указательный палец вверх. — Юрику было опасно являться двойным курьером. Поэтому в криминальную цепочку он вовлёк свою подругу Екатерину, с которой находился в достаточно странноватых «свободных» отношениях. Она доставляла созданный наркотик на склад банды. Когда Юрик решил выйти из игры, он посоветовал то же самое и ей. Через Приставалова она вышла на тебя, чтобы сдаться. Рандеву должно было состояться в так называемом резервном схроне ОПГ в «Мёртвом кольце», о расположении которого знали только её члены. К сожалению, как и с Юриком, «Гамма» добралась до Екатерины первой и, используя её как приманку, захотела избавиться от тебя при помощи миниатюрной атомной бомбы. К счастью, у них это не получилось.

––—––

Вспышка. Квартира с бедной обстановкой в одной из многочисленных московских «панелек». Юрик эмоционально сбрасывает с ног ботинки и вальяжно заваливается на кровать. Его девушка, Екатерина, внимательно за ним наблюдает с некоторой игривостью, смешанной с хитрецой.

— Ну что, милая-родная. Прошёл очередной серый день ассистентишки из запертого на семь замков «ящика». Мы напились посредственным портвейном из ближайшего гастронома, заев его килькой в томате. Сейчас я возьму тебя, как грязный пролетарий, а на следующее утро мы опять разбежимся кто куда. И так изо дня в день. Из недели в неделю. Из года в год. Так и жизнь однажды кончится, — полный пренебрежения к собственной судьбе, Юрик полузлобно усмехнулся и закинул ногу на ногу.

— А мне нравится, когда ты берёшь меня, как пролетарий. — Екатерина присела на край кровати и нежно поцеловала мужчину в лоб. — И ты мне нравишься, ведь мне абсолютно всё равно на твой статус и какое-то там социальное положение. Мне хорошо с тобой и так. К тому же ты слишком критичен к себе. Ты защитил диссертацию. Работаешь в интересном месте, о котором практически ничего нельзя говорить. Ты зря сам себя закапываешь, Юра.

— Нет, не зря. Зря не стремиться к большему. Зря не желать нового. Самое страшное в жизни — ничего не хотеть. — Юрик продолжал негодовать. — Вот ты как в своём универмаге сегодня? План по своим тумбочкам и комодам закрыла?

— Нет, — слегка погрустнев, ответила Екатерина. — Но ведь, слава богу, есть оклад. На том и держусь…

— Катя-Катенька-Катюша, не понимаешь ты до нас, до наших чаяний, — отмахнулся Юрик и потянулся к пачке сигарет. — Вот ты на Кубе была? На Канарах, где Франко до последнего держался? Кьяйя — знаешь, что такое? Мы могли бы построить свой собственный рай, наш с тобой, других нам не надо. Но средств нет. А если цель не оправдывает средства, надо менять цель!

— Ты очень умная, сложная, умудрённая голова. — Девушка стала несколько раз целовать мужчину в губы.

— Катюш, послушай. — Юрик немного отстранил Екатерину от себя. — Ради нашего блага, ради нашего земного счастья, ради нас самих ты готова немного рискнуть, а потом… ну дать дёру, куда глаза глядят? Ну, как пираты, как конкистадоры, как цыгане, не знаю я уже, как тебе объяснить.

— Конечно, милый. Что для этого надо будет сделать? — поинтересовалась девушка.

— А всего-то ничего, милая-родная. Понадобится перевезти несколько литров ядрёной термоядерной наркоты. Тебе. Так как дама ты хрупкая, делать это придётся малыми партиями. И незаметно, — прекратив шутовствовать, мигом посерьёзнел Юрик.