Чтение онлайн

––—––

Вспышка. Старый дом, на который устраивали засаду Осадчий, Воскобойник и Коломин, несколько дней назад.

— Ты слышал, что сегодня произошло?! — один из сообщников гневно зашипел на Раджабова. — Костолома и почти всех его людей схватили!

— Ничего страшного, у Костолома не было прямых контактов с нами. Шайтан с этим безродным безбожником. — Лицо со шрамом был полностью уверен, что контролирует ситуацию.

— Зачем надо было убивать Рустамова на территории Костолома? Это же чистой воды подстава! Сухроб, ты же знаешь, что «Юг-Юг» — место злачное, но всегда под пристальным вниманием. Вдруг…

— Никаких вдруг! — резко отрезал Раджабов. — В «Юге-Юге» часто пасутся эмиссары спецслужб. Мы не могли допустить, чтобы Рустамов вошёл в распростёртые объятия КГБ. Отравителя я отправил в Афганистан, он вне зоны досягаемости шурави. Никто его не допросит. Разговор окончен.

— Дай Всевышний, что ты прав, Сухроб. Дай Всевышний.

––—––

— Анализ прошлого завершён, — буднично доложил «Асклепий» через «Гекату».

Звон сирен и отсвечивание мигалок приближались с каждой секундой. Коломин убрал руку с обессиленного лица Раджабова, без особой заботы перевернул его на живот и надел ему на запястья наручники. Боевик не прекращал вопрошать, что же с ним сделали. Успели примчаться уже знакомые ГАИшники на аэроциклах, две «Лады» и УАЗ с другими сотрудниками МВД, «Урал» с СОБРом, «буханка» с репортёрами и ВАЗ-2106Л с Павловым и Осадчим.

— Воскобойник остался с первым СОБРом изучать и вывозить «Иглы». — Майор объяснил отсутствие подчинённого. — Разумеется, номера воинских частей на ПЗРК были удалены… Ты с этим душманом половину Курган-Тюбе на уши поставил. Сам-то цел?

Коломину было не до забот Осадчего о нём.

— Товарищ майор, «крот» — генерал-майор Шишкин, — коротко, но тихо доложил Ярослав старшему по званию, чтобы не слышали окружающие. — Он не готов к задержанию. Если возьмём его сразу, он расколется и сдаст более мелких исполнителей. Нужно действовать быстро, информация о погоне с минуты на минуту разойдётся по всему городу.

— Тогда давай обратно в машину. СОБР возьмём с собой для подстраховки. — Осадчий повёл Ярослава к «Жигулям». Крикнул вылезающим из «Урала» СОБРовцам: — Так, парни, последний этап задания, залезаем назад!

Крепкий мужчина облокотился о кузов «Урала».

— Жалко, пресса подъехала. Выходит, этого типа мы не устраним? — спросил командир СОБРа, кивнув на Раджабова. Мини-экран с несколькими окулярами перекрывал один его глаз. — Лазер в затылок, и можно было бы написать в отчёте, что оказал сопротивление при задержании.

— Он не только подозреваемый, но и важный свидетель. И вообще, соблюдайте субординацию, товарищ капитан, — посоветовал майор СОБРовцу. — Вы сейчас говорите о несколько запретных вещах.

— Эти уроды убили Серёгу Клюшку, моего лучшего друга и бывшего однокашника, и много других хороших людей. Чего с ними церемониться?

— Советский суд будет в высшей степени суров ко всем причастным к этому делу, — коротко убедил Осадчий. — Можете даже не переживать по этому поводу.

Они уселись в «шестёрку», и Павлов вдавил педаль газа в пол.

[1] Контора (разг.) — КГБ.

[2] И так далее, и так далее (лат.).

Помните, вы вчера говорили о крыльях?.. Крылья у меня выросли — да лететь некуда.

И.С. Тургенев, «Ася».

Пыль покрывала асфальт взлётной полосы. Перронный аэробус АППА-4Л с последними пассажирами прибыл к красавцу Ту-144Э — огромному сверхзвуковому самолёту, больше походившему на космический корабль. Его конусообразный нос напоминал головной обтекатель ракеты, а могучие крылья раскинулись над головами пассажиров. Толстые тяжелые шасси вдавливались в землю, и огромные чёрные сопла готовились извергнуть из себя раскалённое пламя. Схватив ручную кладь, у кого она имелась, люди спешно начали подниматься по трапу. В порядке исключения «Жигулям» оперативников позволили приблизиться к готовому отправляться воздушному транспорту, чтобы можно было спокойно проводить своего коллегу.

— А картины у него действительно красивые, — вряд ли кто был готов услышать подобные слова от Воскобойника, который точно не походил на ценителя искусства. — Я бы отправил их в какую-нибудь галерею.

— Шишкин нигде не обозначал себя, как эдакого эстета. Мы поэтому и проглядели его, потому что ни в одном досье его никто не относил к колеблющимся или сомневающимся, — поделился впечатлениями Осадчий. — Сколько человечество не будет идти в ногу с прогрессом, за всеми не уследишь, даже при наличии сегодняшних технологий.

— Слушай, капитан, а переводись-ка к нам! — искренне предложил Воскобойник Коломину. — Афган у нас тут рядом, поэтому подобных дел всегда будет хватать.

— Или пришлите из своего НИИ нам хотя бы пару таких приборчиков, — хихикнул Осадчий.

— Не могу, товарищи, — смиренно улыбнулся Ярослав, щурясь от восходящего солнца и прикрывая ладонью свободные от «Тиресия» глаза. — Я следователь по особо важным делам. Послали меня, так как ваше дело было реальным сложным «висяком». Мне всё время нужно быть при центральном аппарате, в Москве. Мой прибор — это экспериментальная и засекреченная разработка. Не каждый человек справится с его ношением, не каждый сможет остаться… в здравом уме и трезвой памяти. Носителей отбирают очень долго и очень тщательно. Процесс обучения и самого ношения сложен, затратен и порой непредсказуем. Я должен отчитываться о всех аспектах использования — как положительных, так и отрицательных — не только начальству в Министерстве, но и моему куратору на предприятии-производителе. В общем, постоянные проверки, поверки, контроль и самоконтроль. Одному с прибором можно не управиться.

— До чего дошёл прогресс… — сочувственно вздохнул майор.

Осадчий и Воскобойник по-дружески распрощались с Коломиным; Павлов же помахал рукой из аэрокара. Ярослав резво поднялся по трапу и показал билет на рейс бортпроводникам. Москва нетерпеливо ждала молодого капитана.

***

Лучи солнца преломлялись в жёлто-розовых облаках и, частично подсвечивая их, нагревали внутреннее стекло иллюминатора. Формой своей облака напоминали снежные шапки, и казалось, что Ту-144Э летит в считанных десятках метров от горных вершин. Порой солнечный луч, проходя через стекло, образовывал полупрозрачный радужный спектр на изголовьях кресел и откидных столиках. Время от времени самолёт поднимался настолько высоко, что исчезали любые облака, и величественный голубой небосвод походил на бескрайний океан. Исчезают при подобных пейзажах тревожные мысли в голове, в спокойном ритме бьётся сердце. Наверное, именно в такие минуты человек осознаёт, насколько ценна его жизнь и насколько хрупок окружающий мир. Чувствует человек и гордость за свою цивилизацию, ибо человек с давних времён мечтал летать в вышине, как птица, и наконец смог реализовать свою заветную фантазию. То, что однажды совершили мифические Дедал и Икар, в реальности смогли сделать изобретатели и авантюристы в эпоху научно-технических революций.

В карманах кресел лежали картонная инструкция по безопасности и простенький электронный планшет, рекламировавший популярные рейсы и товары «Аэрофлота». На одной из стенок, образующих кубрик бортпроводников, висел плоский экран, по которому транслировали «Джентльменов удачи». Трошкин, Хмырь, Косой и Али-Баба, облачившиеся в скафандры особой степени защиты, пытаются сбежать с космической тюрьмы обратно на Землю, для этого спрятавшись в резервуаре для токсичных отходов. По ходу движения резервуара сначала в абсолютном вакууме, а затем — в атмосфере планеты с героями Леонова, Вицина, Крамарова и Муратова происходят опасные, но забавные приключения. Кинозвук передавался в специальные белые наушники, закреплённые за каждым креслом: при желании можно было отрегулировать громкость, высоту и посмотреть комедию.

Справа впереди храпела пара пенсионеров, перед Коломиным четыре места заняли родители с двумя детьми. Ещё ближе к выходу сидели тучный военный с пневмопротезом вместо ноги и женщина в большом старом визоре, полностью скрывавшем её глаза. Молодой парень и девушка находились ближе всего к Ярославу. Время от времени пассажиры из других частей самолёта прохаживались до туалетов.

— «Буратино», «Дюшес», «Тархун», «Саяны», «Лимонад», «Ситро», «Байкал». «Столичная», «Пшеничная», «Русская», «Особая». «Шампанское». Портвейн, — милая блондинка стюардесса будничным голосом предлагала пассажирам напитки. От её уха до рта, как и других проводниц, шёл микрофон на гибкой ножке, а на левом глазу висел почти прозрачный визор. — Красное и белое вина, сухое, полусухое, сладкое, полусладкое…