Красный утес
Шрифт:
Она сама не поняла, как ей удалось крикнуть так громко и четко. Ее голос странным, почти гипнотическим образом подействовал на толпу. Не только глаза и уши, но и разумы всех присутствовавших внимали ей. Односельчане ответили громогласным согласием и затихли, ожидая ее дальнейших слов.
– Тогда нужно действовать! Нужно решить все здесь и сейчас! Мы не должны ссориться, ведьма только этого и ждет. Пока мы спорим, она может наслать новые беды на Амбер-Клиф!
– Правильно! – выкрикнул кто-то. – Смерть ведьме!
– Смерть ведьме! – подхватили остальные.
– Миссис Циммерн, – прошипел Чонси Шад, пытаясь отвести Констанцию в сторону, – что вы делаете, черт возьми?! Они же сейчас прикончат ее без всякого суда!
– То, чего не можете вы, мистер Шад, – хмыкнула Констанция, отдернув руку. – Спасаю Амбер-Клиф от скверны! – Она повысила голос, чтобы все ее слышали. – Мы не можем больше ждать!
– Дай ей сказать, Шад! – раздалось из скопища. – Пусть говорит!
Старосте ничего не оставалось, как уступить. Поэтому Констанция продолжила:
– Никто из нас не знает, как добиться от ведьмы признания, но ждать ведьмоборцев больше нельзя. Давайте мыслить практично. Если мы повесим ведьму, ей сдавит горло и она не сможет говорить. Более того, умрет она быстро и отправится пировать в геенне огненной со своим повелителем! Поэтому нам остается единственно верный путь – отправить ведьму на костер и молиться Господу, чтобы в последние минуты своей грешной жизни она раскрыла нам правду о детях. Я хочу, чтобы каждый из вас ответил: что важнее – слепое следование обычаю или жизни наших детей?!
Констанция победила. В обстановке, пронизанной лютой яростью, ее волю приняли за чистую монету. В таком состоянии людей уже невозможно было остановить. Староста и викарий оказались бессильны.
Не прошло и получаса, как сколотили помост со столбом и сложили костер.
Бетти вытащили из темницы. Пока несчастную тащили на эшафот, люди осыпали ее бранью, хлестали, щипали, оплевывали. Сама Бетти впала в угнетенное забвение. Пересохшие губы подрагивали: кажется, она шептала о чем-то, но слова поглощались гулом толпы.
Когда Бетти привязали к столбу, вид у нее был, как у грязной оборванки: платье превратилось в лохмотья, с головы стащили чепец, выдернув целые клоки волос, все тело покрылось синяками и ссадинами. Поблекла плодородная красота, испарилось всякое самодовольство, пропала врожденная кокетливость.
На эшафоте стояла постаревшая, обезумевшая от страха и непонимания женщина. А рядом с ней прекрасный палач – молодая, полная сил и уверенности девушка. Та, что когда-то была Констанцией Циммерн.
– Господа! – воскликнула Констанция. – Даже зная о черной душе этой женщины и о ее злодеяниях, мы должны оставаться истинными христианами. Мы наденем на нее крест как символ победы Господа над мраком!
Передав свой факел стоявшему рядом Джону, Констанция подошла к Бетти, надела грубый, наспех сколоченный деревянный крест ей на шею, а затем склонилась к ней и прошептала:
– Однажды вы чуть не убили меня. Теперь я сделаю с вами то же самое, но наверняка. Вы же знали, что причиненное зло всегда возвращается стократно?
Бетти, до этого пребывавшая в апатии, вдруг очнулась. В ее взоре прояснилась страшная догадка. Констанция чуть заметно улыбнулась ей уголком губ.
– Так это все ты… – прохрипела Бетти. – Мерзавка! Я знала! Знала! Всегда знала, что ты – дрянь! – Она плюнула Констанции в лицо. – Гореть тебе в аду!
Достав платок, Констанция равнодушно отерла щеку.
– Боюсь, вы отправитесь туда раньше.
Пока Констанция отдалялась на безопасное расстояние, Бетти вдруг закричала из последних сил:
– Люди! Что же вы творите?! Это все она! Она! Чонси, Чонси! Почему ты стоишь?! Не дай им меня сжечь, Чонси! Это же я! Как ты можешь просто стоять и смотреть?!
Староста, стоявший чуть поодаль, бросил на бывшую возлюбленную последний взгляд и угрюмо отвернулся.
Констанция первой закинула факел в костер. Ее примеру последовали остальные. Солома под ногами Элизабет Джой мгновенно вспыхнула.
Огонь разгорелся быстро. Воздух наполнился дымом и тошнотворным запахом гари. Душераздирающие предсмертные крики пронеслись над ночным Амбер-Клифом.
Высокий столб пламени тянулся вверх, к самому небу. Мелкие искорки разлетались в разные стороны, будто соревнуясь между собой, кто поднимется выше остальных.
Констанция не отворачивалась, не закрывала глаз, не отводила взгляда. Она стояла ровно, с ледяным спокойствием наблюдая, как мучительно умирала та, что своими пакостями обрекла ее на нечеловеческие муки.
Пусть Констанция была довольна собой, но едва ли страшная смерть Бетти заполнила ту странную пустоту, что образовалась в ее сердце после разделения с Кессиди. Возмездие не принесло ей того ощущения освобождения, на которое она надеялась в глубине своей расколотой души.
***
Конец Элизабет Джой был ужасен. Разумеется, перед смертью она не пролила свет на судьбу пропавших детей. И Констанция заранее продумала, как это объяснить.
Костер догорел, а люди еще пребывали в оцепенении от ужасающего зрелища. Воспользовавшись всеобщим затишьем, Констанция скорбно объявила:
– Друзья, мы были слишком наивны! Элизабет Джой была ведьмой, но вряд ли одна ведьма могла увести всех детей за одну ночь. Мне горько это признавать, но теперь очевидно, что у нее были сообщники. Колдовство прочно обосновалось в Амбер-Клифе! Ведьмы среди нас!
Глава 4. Записки викария
Ниже приведен перевод записок приходского священника Амбер-Клифа – преподобного Оливера Мейтленда. Оригинал написан на латыни. Записи сделаны уверенной рукой на небольших пергаментных листах, аккуратно сшитых между собой. В них содержатся свидетельства очевидца охоты на ведьм в Амбер-Клифе – деревеньке, что в XVII веке располагалась где-то в Восточной Англии.
Из материалов, собранных S.W.