Чтение онлайн

— Значит так, орлы, — прошептал я так, чтобы все слышали. — Живенько сели на пол, за столами что ли этими скройтесь, чтобы если в окно заглянут, никого не увидели. А я пройдусь, поищу тут…

— Да что ты ищешь-то, дядя Саша. — спросил Рубин. — Может, я знаю?

— Подземный ход, — сказал я. — Слышал что-нибудь про такой?

— Не, — помотал головой парень.

— Тогда вы знаете, что делать, — сказал я. — Не шевелиться, не разговаривать. Из окна не высовываться.

Я вышел в коридор, ступая максимально бесшумно. Раз ход подземный, то начинаться он должен в подвале. А где в таком доме нужно искать подвал?

Коридор вывел меня к холлу-фойе. Широкая лестница на второй этаж. Вход в зал кинотеатра. Висящая на соплях афиша, изображение не разобрать. Судя по конструкции, с другой стороны лестницы должен быть второй коридор. И если с этой стороны в основном какие-то кабинеты, и коридор упирается в узкое окно, то с другой должны быть всякие хозяйственные помещения. И подпол, может быть, как раз там. Я просочился через фойе, обошел расколотый на множество частей внушительный гипсовый бюст Ленина. С того постамента, должно быть, сбросили…

Ага, коридор…

Лестница вниз нашлась быстро — в конце коридора. Есть парадная лестница, по которой принимают гостей и важных посетителей, а есть черная. Таскать продукты, мебель, и все такое. Дверь в подвал не заперта. Собственно, ни одной запертой двери нет, тут явно шел бой, обшаривали каждый квадратный сантиметр. Хорошо хоть трупы убрали…

В подвале стояла ватная тишина. Ни один звук снаружи сюда не пробивался. Темень — хоть глаз выколи. Я сунул руку в карман и достал фонарик. Поменял батарейки в нем заблаговременно, оказалось, что у Златы они есть. Светить им наверху было бы очень плохой идеей, даже такая тусклая лампочка в заброшенной деревне привлечет внимание. Но отсюда наружу ни один луч света не вырвется.

Ну давай, дядя Саша, включай логику. Где в этом захламленном всякой ерундой помещении с низким потолком может быть вход в подземелье? Вредную мыслишку о том, что входа никакого нет, я гнал от себя ссаными тряпками. Шнырь и его подручные рисовали эту карту явно не по памяти. Раз у них этот вход обозначен, значит они сюда дошли и все проверили. И если не совсем клинические идиоты, то должны были как-то замаскировать его обратно…

Ага…

Вот эти стулья явно недавно перетаскивали, чтобы свалить кучей. И шкаф двигали, видны полузатертые борозды на полу. А ну-ка… Нет, ни фига, один не справлюсь. Я мужик сильный, конечно, но этот трухлявый дореволюционный шкаф весит целую тонну, наверное. Надо вернуться за остальными. Лев Борисович вряд ли мне поможет, но Яшка и Рубин парни крепкие.

Я выключил фонарик и прокрался назад тем же путем, что и пришел.

Остановился в дверях, прислушался.

— Уехали фрицы, — прошептал откуда-то из-за угла Рубин. — На площади стояли, что-то шпрехали. Но обходить тут ничего не стали, за Кузьмой Михалычем погнались, наверное.

— Тогда давайте за мной, орлы, пока они не вернулись!

Уже не особенно скрываясь, мы перебрались в подвал. Шкаф закрывал вход в крохотную комнату, где на первый взгляд не было ничего. Просто пустая комнатенка три на три метра. Деревянный дощатый пол, стены из голого кирпича, два оборванных провода. И все!

— А здесь точно есть подземелье? — меланхоличным тоном спросил доктор.

Как я понял, он всегда так разговаривает, а не только когда в тоскливой депрессии находится. Как собачка Друпи. За любимую футбольную команду он тоже наверняка болеет с теми же интонациями.

— Должен быть, — упрямо сказал я. — Не может его тут не быть! А ну-ка выйдите все наружу!

Я искал люк, а надо было смотреть на весь пол сразу. Широкая щель, это и не щель вовсе. А если просунуть туда пальцы обеих ладоней и приподнять, то…

Дощатый щит со скрипом поднялся. Пахнуло стылой сыростью. Рубин нетерпеливо сунул фонарик в образовавшийся проем. Вот оно!

Основательные каменные ступени вели вниз. Крутая лестница упиралась в вымощенный гранитными плитами пол. Нашли!

— Ого! Там целый дворец подземный! — радостно воскликнул Рубин. — А другой конец подземелья где?

— Много где, — сказал я. — Там целый лабиринт. Главное, не заблудиться теперь. Давайте вниз по очереди.

Крышка люка захлопнулась. «Как крышка гроба…» — подумал я и усмехнулся этой мысли. Был у меня в прошлой жизни приятель с клаустрофобией, у которого пунктик был на том, что вот он заснет летаргическим сном, его похоронят, и проснется он в закрытом гробу. И будет медленно-медленно умирать от удушья, теперь уже по настоящему. Каждый раз, когда напивался, делился с нами все более душераздирающими подробностями. И требовал поклясться, что мы не забудем положить ему в гроб мобилу. А еще лучше — оборудуем могилу так, чтобы он мог подергать за веревочку, а наверху завыла сирена. Колокольчик, мол, несерьезно. Ну и вдруг мобильная связь на глубине два с половиной метра не работает. Бл*ха, один раз уволок ведь нас проверять! И мы ведь поперлись ночью пьяные на кладбище, чтобы проверить, работает ли со дна ямы для гроба мобильная связь. «Так ясно, что из открытой работает! А ежели зарыть, то земля может сигнал заглушить! Давайте-ка вот что…» Но к счастью пришел сторож и нас прогнал. Так что эксперименты с закапыванием нашего клаустрофоба пришлось отложить до лучших времен. Которые теперь уже никогда не настанут, н-да…

Я вздохнул и посветил фонариком вперед. Его тусклый луч темноту подземелья, кажется, не только не рассеивал, но делал еще гуще.

— Значит так, орлы, — сказал я, припомнив карту. — Пойдем цепочкой по правой стене. Осторожненько, держимся друг за друга. Фонарь будем включать изредка, чтобы случайно не свернуть куда. Всем ясно?

Вопросов не возникло. Я внимательно посмотрел на подраненного Яшку. Тот был бледен, но держался молодцом.

— Тогда вперед, Рубин, ты замыкающим, — я шагнул к стене, за собой поставил Льва Борисовича, следом пристроился Яшка. Потушил фонарь, и мы двинулись.

Если сумеречное зрение еще можно как-то натренировать, то видеть в непроглядном мраке пещер и подземелий для человеческих глаз нереально. Только глаза зря пучить. Так что я прикрыл веки и обратился в слух. Было слышно, как где-то звонко разбиваются о каменную поверхность капли воды. Как шуршат невидимые в темноте крысиные лапки. Как пронзительно верещат летучие мыши. И как будто чье-то бормотание на краю слышимости. Главное, не прислушиваться совсем уж внимательно. А то начнешь разбирать среди этих фантомных звуков отдельные слова, и начнут накатывать черные волны паники.

Под ногами что-то захрустело. Я включил фонарь и поводил тусклым лучом. Какой-то хлам. Поднял голову вверх. Ага, тут колодец или что-то вроде. Похоже, его использовали наверху как мусорку. Дальше.

Путь в темноте длился уже целую вечность. Когда сложно измерять время, оно растягивается, словно резиновое. И каждая мелочь становится событием. С писком рванула из-под ног крыса. Перегородившая проход широкая лужа. Обрушившийся свод… Чтобы перебраться через завал, пришлось потратить немного ценного ресурса батареек. Но было все равно заметно, что этот завал разбирали, чтобы пройти было можно. Несколько раз коридор разветвлялся. Куда именно вели все эти ходы — никто не знает. Один из выходов должен быть где-то на территории псковского Крома, но там он, должно быть, давно завален. И сколько всего этих выходов… Надо будет найти время, запастись свечами или керосиновой лампой, и облазить эти подземелья. Отлично ведь иметь такой путь отхода. Дом, где обосновался Шнырь со товарищи, ныне бесславно усопшие, находился в унылой части Пскова, которой фрицы почти не занимались. А Митрохино — за внешним кольцом. Так даже в таком виде этот ход — отличная вещь. Теперь у Наташи и прочих людей Слободского будет безопасный путь входа в город. Можно так незаметно хоть сотню бойцов провести.