Чтение онлайн

Я не сразу сообразил, что мы пришли. Стена под пальцами вдруг закончилась, зато другая рука уперлась в каменную кладку. Мозг даже попытался тревожно пискнуть: «Тупик!» Но это была та самая стена-ширма, маскирующая вход.

Дошли. Здесь мы с Наташей порешили банду Шныря и нашли Митьку.

Наощупь нашел керосиновую лампу. Запалил фитиль. Подземное укрытие озарилось теплым светом. Ящики были на месте, значит партизаны еще не приходили за добром. На первый взгляд, после нас никто сюда не заходил — вещи лежали именно там, где мы их и оставили.

Фух.

— Значит так, — сказал я вполголоса. — Сейчас я заберусь наверх и понюхаю воздух. Что у нас там, да как. А потом подумаем, что вам делать дальше, идет? Отдыхайте пока.

Главное, не расслабляться. Хрен знает, сколько на самом деле народу в банде у Шныря. Может мы их тогда всех положили, а может и нет. И про поляка Оглоблю забывать не стоит тоже.

Я выбрался наверх, вернул на место ложную стену, взобрался по лестнице из подпола, прислушался. После ватной тишины подземелья, звуков было слишком много. Даже шелест листьев и стрекотание сверчка звучали оглушительным оркестром. Шагов не слышно. Голосов тоже. Пусто.

Вроде бы тоже никого не было. Я прошелся по всем комнатам теперь уже нежилого барака, окидывая все внимательным взглядом. Бурые пятна крови уже выглядят как обычная грязь на полу. Осколки стекла… Хлам всякий. Выглянул в окно. Окна соседних домов темные, вдалеке виден свет прожектора на вышке.

Ага. А вот и та самая первая комната, где мы с бандюками общались. Стоп, что это еще?

Обшарпанная квадратная корзина, заботливо прикрытая серым от застиранности полотенцем. Протянул руку, чтобы открыть, замер. А ну как сейчас откину крышку, а там бомба? Потянул носом воздух. Пахло едой, точнее, в основном, хлебом. Усмехнулся, приоткрыл крышку, заглянул. Ну да, точно. Пара свежих ковриг, крынка явно с молоком, яйца… Или Шнырю кто-то принес дань, и, не застав дома, оставил корзину на столе. Или заходил заботливый пшек Оглобля. Да пофиг, сейчас здесь никого не было. А еда жуликам без надобности, так что…

Я подхватил корзину, прихватил несколько кружек и спустился обратно в подземелье.

— Ну что, орлы… — начал я, оглядывая лица спасенных Яшки и Льва Борисовича. Уныния не наблюдается, Яшка уже замотал раненное плечо какой-то здесь же найденной тряпкой. — Предлагаю под поздний ужин обсудить ваши дальнейшие действия. Побег уже обнаружили, максимум к утру выяснят, кто именно сбежал. Так что неплохо бы вам из Пскова убираться.

— А какой смысл? — меланхолично проговорил доктор. — Безопасных мест вокруг нет, через линию фронта пробираться, к своим? Так нас вернее всего застрелят.

— Доктор прав, лучше нам здесь где-нибудь затихариться. Одежду сменить, глаз завязать… Не будут фрицы всматриваться в каждое лицо… Документы бы только выправить, чтобы было, что в рожу сунуть, ежели прицепятся…

— Сделаем документы, — кивнул я. И даже обрадовался. Болтливый и изворотливый Яшка — отличный сподвижник, лучше и пожелать трудно. А доктор…

— Вы же, молодой человек, я так понял, с Лазарем Ивановичем дружны? — спросил доктор. — С документами он может помочь.

За едой Яшка и доктор рассказывали, что происходило в психушке с того момента, как ее прибрали к рукам фрицы. Как только приедет Рашер, Плескау-Шпиттель, как они назвали это место, станет филиалом Дахау, жуткого концлагеря Аненербе. И Рашер возглавит его научно-медицинскую часть. Под предлогом исследования феномена «русской ликантропии». Монотонным голосом доктор описывал подготовку комнат под газовые камеры, а Яшка, размахивая только одной рукой, эмоционально расписывал, как без перерыва работала кочегарка, в которой как дрова сжигали тела «отбракованных». Бл*ха, вот же дрянь какая… Изменил историю на свою голову, мало тут концлагерей устроили и без этой погани… Надо выжечь эту мерзость из-под Пскова. Вот только как? Устроить пожар? Поджечь клятые строящиеся бараки, чтобы горели синим пламенем… Да вот только в больнице еще полно беспомощных пациентов. Я сжал кулаки и упер взгляд в стену. Уничтожу. Еще не знаю, как, но уничтожу это мразотное гнездо…

— Скоро начнет светать, — сказал я. — Так что оставляю вас пока здесь. В случае шума, скрывайтесь в подземелье. О документах и одежде не беспокойтесь, мы с Рубином похлопочем.

На следующий день с утра я нашел часовщика и и рассказал ему, что доктор спасен и теперь нуждается в новых документах. А поскольку с ним еще и Яшка был выведен, то неплохо было бы и ему справить соответствующие бумаги. Часовщик пообещал все сделать в лучшем виде, но на это уйдет дня три минимум. Нужно еще к фотографу как-то незаметно привести Яшку и доктора.

Поэтому, я решил, что пока пусть они поживут в подвале под бараком Шныря. Сейчас это самое безопасное место в городе. А пока нужно встретиться с Юргеном. В его надушенной «любовной» записочке говорилось, что он будет меня ждать на берегу сегодня вечером. Вечер понятие растяжимое, да и берег тоже. Для безопасности время он не обозначил конкретное, понадеялся на мою смекалку. Я прикинул, что скорее всего вечер — это конец рабочего дня в комендатуре. Я освобождаюсь (если без задержек) согласно штатному распорядку в восемнадцати часам. Значит и идти на бережок нужно сразу после работы. Только где его там искать? Набережная в довоенном Пскове не сказать, что большая, но и не маленькая. Но влюбленные назначают встречи, наверное, возле мест примечательных и красивых. Например, возле моста, который совсем недалеко от моего дома. Туда и пойду.

Без пяти минут шесть я засобирался. Марта подошла к моему рабочему месту и картинно над ним склонилась, чуть ли ни сложив свою грудь мне на стол, отклячила попку.

— Куда-то торопишься? — девушка прищурилась.

— Да. Мне надо… Э-э… Мне надо успеть купить кое-каких продуктов, пока не наступил комендантский час, расплатиться за квартиру с Марфой и еще накопилась куча дел по мелочи.

— Ты можешь переехать ко мне, — вдруг прямо заявила девушка.

Хм… Предложение конечно заманчивое, не надо париться на счет оплаты жилья, продуктов и готовки, а то в последнее время исхудал, как медведь после зимовки, но есть большое «НО». Даже два «но». Во-первых, я тогда не смогу ночью проворачивать делишки Верфольфа, во-вторых — после недавней встречи с Наташей, я почувствовал себя немного не в своей тарелке. Будто бы я ей изменяю с Мартой. Хотя, тут наоборот. Я изменяю Марте с Наташей. С Мартой у меня, типа официальные отношения. Ночевки у нее на квартире, секс и даже на вечеринку фашистскую вместе ходили. А с Наташей… С ней все по-другому. Мы даже не обсуждали с ней «нас». Как-то не было ни времени, ни возможности. Но прикасаясь к ней, я чувствую приливы какой-то трепетной радости. Такого даже хороший трах с Мартой не дает ощутить. Уж не влюбился ли я часом на старости лет? Черт его знает, дальше будем посмотреть. Но и Марту отшивать никак нельзя. Граф ей бесконечно доверяет, да и она чудесным образом всегда оказывается в курсе того, что происходит не только в комендатуре, но и за ее пределами. Ценный информатор. Жаль, что не на моей стороне. Но, возможно, в будущем мне удастся ее завербовать, но не сейчас. Сейчас она твердо уверена в идеалистических устремлениях фашистской машины, в ее непобедимости.

— Алекс? Ты почему молчишь? — Марта взяла меня за подбородок и притянула лицо к своим губам.

Я ответил на поцелуй без особого энтузиазма. Не узнаю себя. Будто ушел по возрасту из «большого секса». Но нет. Дело явно не в этом. Я тряхнул головой, выгоняя из мыслей образ Наташи, мол, не мешай работать. Поднял глаза на Марту и улыбнулся:

— Жить вместе? У нас не принято так вот быстро… Понимаешь?

— Брось, Алекс! — фыркнула девушка, тряхнув белокурой гривой. — Ты уже большой мальчик. Неужели тебе надо спросить разрешения мамочки?

— Просто, я должен быть уверен в нас.

Неужели это говорю я? Веду себя как примерная пионерка, но в этот момент ничего другого в голову не пришло. Марта со своим предложением «руки и сердца» по-граждански застала меня врасплох.

— Ну, решай, Алекс, думай. Смотри, как бы кто другой не оказался более решительным.

Марта скривила губы и нахмурилась, перебирала пуговицы на жакете, будто хотела их оторвать. Черт! Отшил я ее знатно, надо как-то реабилитироваться.

— Я приду к тебе завтра, — заверил я.

— А почему не сегодня?

— Боюсь, до наступления комендантского часа не успею все дела сделать.

Девушка дернула за ручку выдвижного ящика стола и вытащила оттуда пачку бланков одноразовых пропусков, которые выдал мне граф:

— Впиши дату и время.

— Что ты? — вытаращил я глаза. — Это же только по поручению графа, когда я задерживаюсь на работе.

— А мы ему не скажем, — хитро улыбнулась белокурая бестия.

— Я не могу обманывать своего начальника. И это незаконно.