Чтение онлайн

Само собой, всюду висели красные полотнища с черной свастикой в белом круге. Свободные

от службы офицеры прогуливались под руку с дамочками. Некоторые немчики здоровались

со мною, приложив кончики пальцев к лакированному козырьку форменной фуражки. Я

вежливо приподнимал шляпу. Шаховская, которая хоть и шла рядом, но как бы и не со мной,

недоуменно на меня косилась. Сразу видать, неопытная еще.

Когда мы подошли к нужному дому, я подхватил ее под локоток и легонько подтолкнул

к подъезду. Мы вошли, неторопливо поднялись на второй этаж. Остановились перед дверью,

обитой кожзамом. На ней красовалась тусклая медная табличка «ПРОФ. ГАЛАНИН М. С». Я

трижды постучал в дверь кулаком, а потом, через несколько секунд еще трижды. Спустя

минуту, в замке заскрипел ключ, она приотворилась. Сквозь щель просунулась сморщенная

старушечья лапка, в которую я положил пфенниг. Это была не плата, а своеобразный пароль.

Матрена, домработница Галаниных, возвращала мне монетку, когда я уходил.

Дверь отворилась. Я пропустил вперед Анну Дмитриевну, вошел сам. Матрена заперла

дверь, да еще цепочку вдела в проушину. Конечно, если ворвутся гестаповцы, никакие замки

и цепочки их не остановят, а вот от обыкновенных налетчиков защититься можно. В

прихожей нам пришлось разуться и раздеться. Матрена следила за этим строго. Когда мы с

Шаховской сделали это, домработница отвела нас в гостиную, а потом пошла докладывать

хозяйке. Самого профессора Галанина дома не было. Зимой сорок первого его арестовали, но

не замучили в гестапо и не отправили в лагерь. Видать, им заинтересовалось какое-то иное

фашистское ведомство.

— Боже мой, Аня! — воскликнула Марья Серафимовна, жена профессора, выходя из

кабинета своего мужа. — Какими судьбами!

— Маша!

Шаховская вскочила и они принялись обниматься, целоваться, то и дело осведомляясь:

'А помнишь, штабс-капитан Неволин пел у тебя под окнами серенаду?.. А как камергер

двора сделал предложение твоей кузине Мизи?..' и так далее. Ясно. Старые подруги. Не

совершил ли я ошибки, устроив им встречу? С одной стороны, из всех моих явок в городе —

эта самая надежная. Ладно, пусть подружки наговорятся, потом я потолкую с ним сам. С

каждой в отдельности. Спохватившись, хозяйка пригласила нас с Шаховской к чаю, к

которому Матрена накрыла в столовой.

Кроме марковного чаю военного времени, на столе оказались еще и скромные закуски

— кусочки хлеба с шпротами и маслом. Я не стал к ним притрагиваться, отказался даже от

сахара, а вот по глазам Шаховской было видно, что она голодна. Галанина кивнула своей

домработнице, чтобы та принесла что-нибудь посущественнее. И пока Матрена кормила

гостью, я под благовидным предлогом зазвал хозяйку квартиры в другую комнату. В ней

когда-то была богатая профессорская библиотека, которую немцы конфисковали при аресте

хозяина. Галанина притворила дверь и вопросительно на меня посмотрела.

— Вы знаете эту даму, Марья Серафимовна? — спросил я у нее.

— Да, Василий. Мы вместе кончали Высшие женские курсы в Москве.

— И кто она?

— Урожденная княгиня Шаховская. До войны работала секретарем академика

Вернадского. А что она делает здесь, в Пскове, я не знаю.

— Это не страшно. Главное, что вы подтверждаете ее личность, Марья Серафимовна…

А теперь не могли бы вы, с Матреной, оставить меня наедине с Шаховской?

— Да, разумеется. Идите в столовую, а мы с Матреной на кухне побудем.

Мы вернулись в столовую и Галанина сразу же увела домработницу на кухню, дескать,

что надо бы перебрать перловую крупу. Я снова уселся за стол. Глотнул остывшего чаю.

Шаховская с увлечением хлебала суп. Мне не хотелось ей мешать, но деваться было некуда.

Чем быстрее я узнаю, с какой целью секретаршу Вернадского забросили во Псков, тем лучше

для дела. И все же я дал ей время вычистить содержимое изысканной фарфоровой миски

досуха.

— От кого вы получили пароль, Анна Дмитриевна? — спросил я.

— От товарища Слободского, — ответила она.

— А как вы узнали меня?

— Вас очень хорошо описала девушка в отряде. Ее зовут Наташа.

У меня на душе потеплело, но виду я не подал.

— Допустим, — сказал я. — К кому вы шли?

— Да вот сюда и шла, — не слишком удивила она меня. — Вернее — к профессору

Галанину. Адрес я знаю, но спасибо, что проводили.

— Понимаю, что это не мое дело, но в оккупированном городе нужно держать ухо

востро. Даже если у вас надежные документы, лучше не попадаться патрулям, особенно —

финским и эстонским полицаям. Сами ведь убедились в этом.

Прочитав эту нотацию, я поднялся.

— Подождите, Василий, — проговорила Шаховская, беря меня за руку и возвращая на

стул. — Я знаю, вам можно доверять. А задание у меня настолько сложное, что в одиночку не

справиться.

— И насколько я понимаю, вас отправили не по линии Главного разведуправления, —

проявил я проницательность.

— Верно, — кивнула княгиня. — Хотя, полагаю, моя миссия согласована с ним.

— Однако у здешней резидентуры своих хлопот полон рот и вам нужен человек,

формально с ней не связанный.

— Вот, видите, вы все понимаете.

— Даже больше, чем вы думаете.

— Тем более… — Шаховская помолчала, видимо, собираясь с мыслями. — В архиве

профессора Галанина хранились важные документы. Они связаны с изысканиями, которые

проводил академик Вернадский еще в двадцатые годы. Речь идет о химическом элементе,

который может стать как топливом для электростанций будущего, так и основой заряда