Чтение онлайн

Церемониймейстер двинулся в сторону выхода из зала, постукивая жезлом, при этом склонившиеся в поклоне придворные расступались, не разгибая спин и образуя проход для короля. За правым плечом Льенара шествовал, высоко задрав нос, Морис. Он, широко улыбаясь, неприкрыто наслаждался своим положением. Пусть в нём не было той утончённой красоты Льенара и таких же длинных густых волос, но он компенсировал это безумным обаянием, острым умом и чувством юмора. Морис носил короткую бороду, а его тёмно-русые волосы были прямы и доходили почти до плеч. Высмотрев двух молодых эсборских красавиц, Хранитель открыто им подмигнул, чем вызвал у них улыбки и удивлённый взгляд их отца, стоящего рядом.

– Морис, – прошипел Льенар, – Я всё вижу!

– Но, Ваше Высочество! Их папаша явно не сапожник, – прошептал в ответ Морис.

– Их папаша… – возмутился король, – Их папаша – Великий Князь Корнфилский, племянник Виктора.

– Да знаю я. На последнем совете ты сам говорил об объединении знатных родов Фортресса и Эсбора. Чего ж мелочиться…

– Убью! – пригрозил король, спускаясь по лестнице во двор. Он еле сдерживал смех.

Кавалькада охотников под звуки рожков высыпала из ворот города. За подъёмным мостом их ожидали королевские псари, едва сдерживая рвущихся собак. Слившись в единый поток, охота направилась в лесные угодья Вильгемонтов.

У края леса их поджидал обер-егермейстер. Дюжина егерей за его спиной стояли с подносами наготове. Поприветствовав короля и его гостей, обер-егермейстер отдал приказ:

– Разноси!

И егеря принялись обносить охотников имбирным элем.

– Строго по одной чаше, не больше! – периодически выкрикивал обер-егермейстер. – Замеченные в употреблении большего количества к охоте не допускаются! – И он щёлкал в воздухе бичом.

– Отказываться возбраняется! – покрикивал он на чопорных дам, воротящих нос от чаш.

Дамы кривили лица, затыкали носы, но через силу тянули из чаши ядрёный напиток. Что касается мужчин, то те пили по-разному: одни махом выпивали эль и громко вдыхали носом, а уже на выдохе довольно мычали и утирали перчатками рты, другие неспешно, с довольной блаженной улыбкой на устах, небольшими глотками смаковали эль и при этом облизывали губы и причмокивали. Гости распивали свой эль, не спускаясь с коней, перекидываясь шуточками и глазея друг на друга.

– Смотри, Морис! – наклонившись к Хранителю, шептал король. – Это же просто смешно – они разглядывают друг друга… Кто как одет, у кого какой конь… Они красуются!

– Ваше Величество, не будьте ханжой. Для них это праздник. Забава. Они ещё целый год будут обсуждать наряд графини Буль-Буль, коня герцога Ква-Ква и как барон Бульон свалился на задницу прямо в болото, – Морис приветственно поднял свою уже опустевшую чашу в сторону очередной блондинки, – Нравятся мне эсборки! Они такие румяные… Какие-то они… Сочные! Не то что наши поганки. Хотя всё-таки и среди поганочек находятся вполне съедобные варианты. Вон та, например, на мой взгляд и вкус, как раз их таких.

– Доклад пикера! – прокричал обер-егермейстер.

Гости, зная порядок, дружно побросали чаши в траву. Раздалась короткая трель рожка, и все приготовились слушать. Пикер – управляющий всей охотой егерь – выехал в середину всей компании и привстал в стременах. Все вокруг затихли, и только собак невозможно было успокоить. Пикер уверенно начал свою речь:

– Господа! Травля лисицы! – голос его был хриплым, он старался перекричать собачий лай. – Борзые встают здесь вдоль кромки. На триста ярдов, не ближе. Не толпитесь! Гончие зайдут через запад и погонят зверя. Напомню: со своры спускать только ближних! Или две, если между пойдёт. Остальные могут только принимать зверя! Больше свор не спускать! – Он сделал паузу, откашлявшись в кулак, и в конце добавил:

– Разъезжайтесь! Доезжачие вперёд!

Псари с гончими на длинных поводках устремились в лес, забирая вправо. Конные охотники, шутя и бахвалясь, неспешно начали распределяться вдоль кромки леса. Борзятники семенили рядом, прислушиваясь к лаю, доносящемуся из леса.

– Далековато уходят, – генерал Грегор нагнал Льенара с Морисом, – Так они вглубь загонят.

– Уверен, что господин обер-егермейстер позаботился о подсадке, – ответил Морис, оглядевшись, не услышит ли кто. – Где-нибудь в подлеске сидят пара егерей с мешками. А в мешках у них две-три лисицы, пойманных ещё неделю назад. И сидят бедолаги в кустах с самого раннего утра. И точно у одного из них есть фляга. И во фляге точно не имбирный эль. И если они там не перепились, будет нам лиса.

Льенар поморщился своим мыслям, но ничего не сказал. Грегор же, неодобрительно помотав головой, пришпорил коня.

Заняв позиции, охотники застыли в ожидании, вглядываясь в лес и внимательно слушая лай гончих.

– Слышишь Верзилу? – Льенар приложил руку к уху, – Вот, вот!

– Может, и Верзила. А может, Звонарь… Но точно гонит. – Морис свистул борзятнику, указывая рукой в сторону лая, – Верзила?

Борзятник кивнул:

– Гонит. На нас идёт.

Шутки и смех утихли. Охотники, насторожившись, подобрали поводья. Из леса нёсся лай погони. Наполненный азартом, он приближался всё ближе и ближе. Пикер на гнедом мерине встал напротив места, где, судя по лаю, должна была появиться добыча, и поднял красный вымпел. Борзые перестали огрызаться и виться на поводках. Они напрягли слух, тихо поскуливая. Всё замерло, обратившись к лесу, в дрожащем ожидании добычи.

– Вот-вот-вот!!! – закричал вдруг пикер, резко опустив вымпел.

По знаку два ближних к пикеру борзятника спустили со своры собак. Длинноногие, узкомордые псы приготовились бежать, но добычи видно ещё не было. Внезапно из куста можжевельника вырвалась рыжая тень. Пробежав несколько десятков ярдов, лиса заскользила по траве, круто меняя направление бега. Борзые, разглядев добычу, рванули с места, начиная погоню. И вся охота устремилась вслед за ними.

– Хоп-хоп-хоп! – покрикивали псари, увлекаемые на поводках сворами.

– Ату-у-у! – горланили всадники, поспешая за погоней.

Собачий лай разрывал воздух резкими звуками, топот копыт сотрясал землю – безумная скачка во весь опор началась. Перепрыгивая через канавы, прорываясь через кустарники, всадники старались подобраться как можно ближе к собакам, преследующим лису. Одному из них это удавалось заметно лучше других. Охотник в красном камзоле, держа наотмашь скрученный в руке арапник, вырвался вперёд погони. Его рыжий конь летел над лугом, словно ястреб, казалось, он не касался земли.

Переглянувшись, Льенар с Морисом пришпорили коней, в них тоже взыграл азарт. Уверенно опережая одного преследователя за другим, постепенно они поравнялись с красно-камзольным охотником. Тот оглянулся на них, и порыв ветра сорвал с него шапку, обнажая белокурую голову, на лице его сверкнула злая улыбка. Внезапно лиса, проскальзывая по сырой траве, свернула в лес, увлекая за собой собак и охотников. Ворвавшись на полном скаку в подлесок, всадники пригнулись к холкам лошадей, чтобы уберечься от веток, хлещущих по лицу. Собаки ушли вперёд, лошадям пришлось сбавить скорость. Рыжий конь эсборца стал отставать. Летящий по открытому полю, как птица, конь оказался слаб для преследования по лесу. Милю-другую Льенар и Морис продвигались по густым зарослям, ориентируясь на звуки погони. Выскочив на лесную опушку, они увидели, как псы кружат вокруг добычи, стараясь схватить загнанного зверя.