Чтение онлайн

– Для женщины с небезупречной кровью это действительно был бы рискованный брак. – Согласилась Алита. – Но для леди моего происхождения, например…

– Вы в родстве с Ошами, не забывай.

– Ош вполне реабилитировал честь нашего имени. – Надменно возразила Алита. – То, что ему не дали умереть – не его вина. Он сделал всё, что мог.

– Удачная женитьба даже сейчас спасла бы его. – Заметила одна из дам. – Я сама лично знаю двух леди, готовых помочь ему в этом.

На неё тут же набросились с вопросами: кто?! Ну, хоть намекни! Не может быть, чтобы это была…Ах, это всё-таки она?! Ну, никогда бы не подумала! А вторая?..

Алита слушала эти разговоры в пол уха. На самом деле её нисколько не волновала судьба Оша; никто и не догадывался, что творится в голове и душе этой юной девушки, и какие проблемы ей приходится скрывать и решать. Как истинная леди, она не могла не засмотреться, как жёлто-розовое сияние разливается по фантазийной долине, предвосхищая восход её родной планеты, но краем сознания она продолжала даже не думать – ощущать гнёт своих проблем, самой большой и страшной проблемы, которая не давала ей покоя уже больше года. Сознание того, что эта проблема неразрешима, превратила её жизнь в кошмар. Она уже начинала ненавидеть источник этой проблемы, и ненависть эта убивала её душу. А именно душа и крохи уцелевшей в ней любви и мешали ей решить эту проблему единственным способом, верным, но бесчеловечным. Решить раз и навсегда, сначала внутри, в сердце, а потом и на деле. Алита вполне сознавала, что иного пути нет. И ненавидела и себя тоже – за то, что так страдает её сердце оттого, что первый шаг она уже сделала.

Лорду Корину и в самом фантастическом сне не могло привидеться, что на Илот сейчас решилась его судьба, и каким образом она решилась, и к чему это приведёт в не таком уж и далёком будущем. Он, конечно, знал мону Риду, всё-таки дочь понтифика. Но ему и в голову не приходило, что она может замечать его. Выбрав в своё время Кинтану, он, скандальный мерокано-кинтанианский полукровка, знал, что теряет всякую надежду на личную жизнь, потому, что мероканка, полюбив его, пренебрегла бы всем, но леди не пренебрежёт ничем. Он сознательно гнал от себя все сожаления и мысли подобного рода, увлечённо занимаясь исключительно делами. В последнее время дела эти приобретали всё более крамольный по отношению к Понтифику характер; например, то, что лорд Корин делал совместно с Роном Леа на Биафра и терминалах в открытом космосе, Понтифик просто запретил, когда лорд Кор обратился к нему с этим предложением. Большинство офицеров не хотели замечать и обсуждать это, но в последнее время запреты эти становились не только абсурдными, но и преступными. Лорд Кор, заменивший племяннику родителей, погибших всё в том же Геште, это замечать хотел, и, не без оснований рассчитывая на сан Понтифика в будущем, действовал решительно и непокорно. Это по его приказу Корин совместно с Роном Леа вёл переговоры со Странниками Биафра, обещая от лица будущего Понтифика возможность создания их собственной гильдии с признанными Кинтанианским Союзом правами; эти переговоры должны были, по замыслу лорда Кора, обеспечить Кинтане в неизбежной войне с Лигой помощь десятка, если не больше, мощных киборгов. Пока что Странники не ответили ни да, ни нет. Всем было известно странное поведение Понтифика, а происшествие на Въерре, странным образом спровоцированное его властью, и вовсе оттолкнуло от кинтаниан многих из них. А теперь добавилось ещё и известие о том, что киборг – убийца Л: вара – Кровь Дома Вера, и те признают его и берут под свою защиту, а Община выступает на их стороне! Понтифик ещё не отреагировал официально, но всем и так было ясно, что он потребует, чтобы убийца был выдан кипам беспрекословно и безоговорочно. Так же все знали, и не мог не знать Понтифик, как отреагируют мероканцы в ответ на посягательство на святой для них Порядок Озакх. Войны с мероканскими Домами, даже с одним из них, мог желать только ненормальный; к тому же было ясно, кого в этом столкновении поддержит Корта, в Союз-то вступившая только благодаря мероканцам, и что после этого станет с Союзом. Лорд Кор, внутренне протестуя против поведения Понтифика, встретился с судьёй Таш, главой мероканского Высокого Совета, и попытался достичь компромисса: пусть сначала мероканцы сами осудят Кайла Ивайра, а потом сдадут его кипам. Но судья такой вариант отвергла, заявив, что Община имеет сведения о том, что Кайл Ивайр и сам является жертвой Л: вара, а в таких обстоятельствах мероканцы никогда его не сдадут.

– Ради одного человека, – попробовал нажать лорд Кор, чувствуя уже, что это бессмысленно, – нельзя развязывать войну.

– Дело не в человеке. – Возразила судья. Очень холодно. – В данном случае речь идёт о самой основе Порядка Озакх, о том, на чём зиждутся наши Дома и их благополучие. Это святое. За это мероканцы готовы драться до конца. А вы готовы драться с нами?

– Нет. Мы и не хотим этого. Но Понтифик…

– Понтифик тоже человек, а люди иногда сходят с ума, когда их бремя оказывается непосильным для них. Рисковать своим народом и его будущим, исполняя капризы сумасшедшего – ваше право и ваш выбор. Так же как наше святое право – отстаивать свои обычаи и защищать свою Кровь. Вы в курсе, что на Въерре погибли двое мероканцев Средних Каст и один Волк, Тинайр Гем?

– Да, я…

– Дома намерены начать собственное расследование.

– Лорд Понтифик может отреагировать на это неадекватно.

– Я знаю. Но в этом вопросе никакого компромисса быть не может. Решайте.

Лорд Корин был в шоке, услышав рассуждения дяди по этому поводу, но возразить ему было нечего.

– Получается, – хладнокровно говорил лорд Кор, – что Понтифик намеренно, или по причине какого-то безумия, стремится разрушить Союз изнутри. Мы знаем, что кортиане с нами только из-за мероканцев. Они любят мероканцев; странно для двух рас, живущих на одной планете, но это так. Если Дома начнут войну, или объявят Понтифику вендетту, кортиане встанут на их сторону, и Раббе тоже. Шхар давно ждёт повода для бунта, им многое не нравится в наших порядках. А чем не повод – покушение на святыни мероканцев? А кому будет на руку распад Союза, как ты думаешь?

– Хозяину Лиги. – Не колеблясь, ответил Корин, хотя даже произносить это ему было страшно.

– И кто же из них действует в его пользу, мероканцы, или Понтифик?

– Я не смею ответить на этот вопрос.

– Нужно встретиться с Леди Факиа. Немедленно! Должен же кто-то в этой семье сохранить остатки здравого смысла!

Судья вернулась в Луану в сумерках. Разговор происходил на Геште, в космосе, и на Корту она возвращалась на небольшом линейном корабле, высадившем её в том же порту, где впервые высадилась на Корту Анна. На Геште были вечные сумерки – Треф, спутником которого был Гешт, находился очень далеко от Ларсии, и был шестой планетой в её системе, – но сумерки Корты были куда шикарнее. Спускаясь в лифте к подножию горы, судья любовалась зелёной полосой неба, светлой в том месте, где оно сливалось с позолоченной бирюзой морского залива. Рядом, как всегда, был Эш, и жизнь была прекрасна. Судья с такой напряжённой тревогой много лет ждала того, что происходило сейчас, что чувствовала облегчение, когда всё закрутилось, да ещё так, как никто не ожидал. Теперь не было пути назад, но в этом-то и была вся прелесть этой ситуации.

– Наверное, пришла пора искать новый Мерак. – Сказала она своему другу. – У мероканской Общины на Корте нет будущего. Но это будет не бегство! Сначала мы должны выиграть войну.

Разговор с послом вышел совсем не таким неприятным, как ожидал и готовился Ош. В сущности, посол был неплохим человеком и хорошим лордом. Он серьёзно относился к своему долгу и трепетно – к тому, что считал честью офицера Кинтаны. Узнав о мероканцах Военной Касты, которые стали очевидцами ужасных событий на Въерре, посол очень встревожился, и даже забыл попенять Ошу на то, что тот позволил этим самым мероканцам воспользоваться своей «пьяной слабостью».

– Я не очень понимаю, что там произошло, на этой проклятой Въерре, – сказал он озабоченно, – но в то, что власти Кинтаны и Понтифик могут иметь к этому какое-то отношение, я не верю. Возможно, это всё та же измена в высших эшелонах, которая привела сюда и вас, лорд Ош. Всё это крайне неприятно! Но я рискну взять мероканцев под свою защиту, пока все недоразумения не прояснятся. Как вы очень верно однажды подметили, Савала – это последнее место ссылки для лорда, и дальше меня уже не сошлют.

– На Въерре был задержан Шейнан, барон Ариги, один из двойников. – Пояснил Ош. – Но тем не менее, я тоже полагаю, что дело не стоило таких жертв.

– Это многое меняет… – Заколебался посол. – И всё–таки, я объявляю, что мероканцы под моей защитой. Дело в том, что к Савале только что, буквально перед вашим возвращением, вышла Адрия, мероканский киборг, и его командир, небезызвестная Тарва Заэм, требует встречи с вами. Я полагаю, это только предлог. На самом деле, мероканцы, конечно, дали ей знать о себе, и она прилетела за ними. Завтра она будет здесь. Я могу ответить ей от вашего лица… всё, что вы сочтёте нужным ответить.

Ош почувствовал, что это слишком даже для него. Во второй раз шок обжёг его внутренности, стало трудно дышать.

– Что, по её словам, ей нужно от меня? – Спросил он, тем не менее, не дрогнувшим, даже недовольным, голосом. – Я, кажется, достаточно ясно дал ей понять, что сведений о Грите она от меня не получит.

– Я думаю, она знает про мероканцев. – Повторил посол. – Что там, я уверен в этом. Нам не нужны сложности с мероканскими Домами, вы понимаете? Только вендетты здесь и не хватало! Скажите ей, что я взял их под своё покровительство и готов всячески содействовать их беспрепятственному возвращению на Адрию. Если понадобится, я смогу обосновать своё решение даже перед Понтификом. А сейчас всё зависит от вас, лорд Ош. Вам придётся пообщаться с нею очень осторожно и дипломатично, учитывая всё происходящее.

– Я постараюсь. – Ответил Ош. – Поверьте, я сделаю всё, что зависит от меня. Проблем не будет.

Он уже давно решил, что смирился с безнадёжностью, отступил перед очевидным и со временем окончательно вырвет Тарву из сердца. И вдруг она сама прилетает к нему на Савалу! Все безумные надежды мгновенно воскресли в его сердце, и он понял, что они и не умирали никогда на самом деле. Только теперь, истратив столько душевных сил на их удушение, он уже не в силах был сопротивляться их торжеству, не смотря на страх. Он даже злился сейчас на Тарву, в эгоистичности влюблённого не допуская, что она и не думала об этом: зачем она прилетела сюда, зачем она возродила эти глупые и вредные для его измученного сердца надежды? Двое мероканцев уже ждут его в трущобах Внешнего города, но у него нет сил покинуть дворец посла и пренебречь встречей с женщиной своей мечты. Это было так унизительно: знать, что он сделает так, как хочет она, не смотря на то, что однажды она уже пренебрегла им и равнодушно подставила под удар. Он ни секунды не сомневался, что и теперь она охотится за сведениями о Грите; понимал, что для него сейчас важнее всего должны быть Ив и Ва, которые доверились ему и сильно рискуют; понимал, что потерянное время может стать катастрофой для них… Понимал даже то, что это время будет роковым для него самого. Томился, злился, проклинал себя, и всё-таки отказаться от встречи с нею было не в его силах. Не в состоянии ни уснуть, ни успокоиться, он метался по своим апартаментам, и прокручивал в памяти всё время одно и то же: все обиды, надежды, все их разговоры, всю свою боль и всё своё отчаяние. «Пусть она меня не любит, – думал он, прижимаясь к холодному окну горячей щекой, – пусть равнодушна. Но зачем она меня подставила, почему? Я не причинял ей зла, я не обижал её. Ей плевать на меня. Я думаю о ней каждую секунду каждого дня, а ей плевать. Любовь – это самая вопиющая несправедливость, которая случается с людьми!»