Чтение онлайн

С утра у лорда Оша вышла неприятная ссора с послом. Тот уже в который раз указал своему помощнику на недопустимость его поведения для офицера столь высокого ранга и происхождения. Далее, воодушевлённый молчанием помощника, он заявил, что Ош даёт повод туземцам презирать себя, и тем вообще дискредитирует светлый образ кинтанианина на этой отсталой планете. На это Ош только скривился. Он страдал с похмелья и злился. Посол ему надоел. Савалу он ненавидел; себя ненавидел даже больше. Когда слушать посла стало совсем невыносимо, он привычно предложил ему пожаловаться Понтифику. «Может, – добавил он не без горького ехидства, – меня ещё куда-нибудь направят? Я заранее страдаю».

Посол, как всегда, был возмущён, и как всегда же, ответить ему было нечего. Для офицера с таким происхождением, такими связями и такими заслугами, как лорд Ош, Савала была последним местом ссылки. Для не слишком родовитого и с большим трудом добившегося этого назначения лорда появление здесь Оша оказалось форменной катастрофой. Помощника сопровождала личная просьба леди Факиа позаботиться о нём и о его защите, и лорд посол не мог этой просьбой пренебречь. Лорд Ош же, словно нарочно, делал всё, чтобы сделать задачу своего несчастного начальника почти невыполнимой. Пьянствовал, дебоширил, кутил в дешёвых кварталах Рюэль, устраивал пьяные драки, специально нарывался на смертельную опасность; купил себе в местном борделе самую дешёвую шлюху и даже не постарался оформить её в посольство на какую-нибудь должность, как это делали другие неженатые офицеры. Дня не проходило, чтобы Ош не устроил какого-нибудь позорного дебоша с местными, которые тут же предъявляли в посольство претензии и счета. Ош платил, не глядя, и это тоже раздражало посла. С такими средствами, такими связями! И так позорно влипнуть. Он Оша не понимал, не хотел понимать. Однажды только он попытался спросить его, что могло двигать таким человеком, как Ош, в этой страшной истории, но тот только посмотрел, и у посла пропало желание спрашивать. Маре его знает, этого прима – офицера личной гвардии лорда Понтифика, что им двигало, и что он скрывал? В любом случае, такому скромному лорду, как посол Понтифика на Савале, лучше всего было держаться от таких тайн подальше.

Разумеется, после ссоры лорд Ош счёл себя обязанным отправиться в новый загул. Он просто должен был это сделать. И начал в этот раз со вполне приличного заведения Внутреннего города, куда ходили добропорядочные знатные особы и даже кинтаниане. Там он купил себе приличного дорогого вина, выпил пару бутылок, и, почувствовав приближение опьянения, ушёл, чтобы закончить где-нибудь в трущобах.

Постоял на площади, освежая голову. Ему всё ещё было хреново. Когда-нибудь его тайна потеряет всякую ценность, всё разъяснится само собой, но и это не изменит ничего в его положении. Почему он не умер? Смерть сделала бы его героем. Но тогда он боялся смерти, а теперь, когда он её хотел, это было невозможно. Как он проклинал болвана посла, просыпаясь живым после каждого дебоша, в жутком похмелье, с гудевшей головой, мерзким привкусом во рту и трясущимися руками! Он не видел выхода и не верил в то, что когда-нибудь всё изменится. Он не хотел даже, чтобы всё менялось, потому, что после обряда и всего, что с ним связано, ненавидел саму мысль о дальнейших прощении, реабилитации и карьере. Но к чему кип может стремиться помимо этого, он не знал. Что за отрава проникла в его кровь, не понимал, но каждая капля этой крови бунтовала против судьбы, предназначенной ему с самого рождения. У него не было даже имени, он был либо очередной лорд Ош, правитель области Ош на юго-западе провинции Калькхэн, либо никто. Но бунт был бесплодным: он знал, чего не хочет, но понятия не имел, чего хочет, и выход видел только в смерти. Он уже умирал один раз, и знал, что это не больно и почти не страшно.

Чистые, увитые зеленью стены усадеб Внутреннего Города кончились, и Ош вышел на Привратную Площадь. Здесь уже было гораздо грязнее. Калеки и проститутки жались в тени ворот, отделяющих один город от другого. Попрошайки нагло цеплялись к прохожим поприличнее, но к красному мундиру лорда пришельца прикоснуться не посмели, хоть и канючили жалобно ему вслед. Он не оборачивался. Он давно разучился их жалеть, поняв, что даже в этом жалком мире выживает сильнейший, а настоящие нищие и калеки подыхают на обочинах. «Нам нельзя здесь находиться. – Думал он, проходя мимо пьяного дворянина, который бил проститутку в тени Ворот. – Это развращает их и унижает нас».

Нырнув в эту холодную зловонную тень, Ош вышел на грязную, вонючую, тесную улицу Внешнего города. Предчувствуя желанное забвение, он прибавил шаг, и вдруг тихонько и мелодично запиликал браслет на руке: его вызывал посол.

Ош собирался выключить его. У него не было ни малейшего желания слушать посла, возвращаться в посольство и откладывать желанное забвение. Он даже нажал кнопку, которая, как он думал, выключит вызов. Но по ошибке нажал другую – ответ. И кто знает, как всё сложилось бы дальше, не ошибись он в этот момент?

Естественно, посол вызывал его обратно. На Савалу, по его словам, прилетели двое мероканцев, которых требуют особисты; мероканцы принадлежат к сильному и влиятельному Дому Волков, и посол в растерянности. Особисты не собираются объяснять, что происходит, а сам он не знает, что делать. Ош выругался вслух, не стесняясь того, что посол всё ещё слышит его, но повернул обратно. В конце концов, ссора с особистами – тоже развлечение. Как всякий офицер, он терпеть их не мог, и возможность вставить им палку в колёса грела ему душу.

Через несколько минут он был в официальном здании кинтанианского космического порта на Савале. Особист – молодой лорд весьма хороших кровей и неопределённого чина и ранга, – встретил его дежурной улыбкой и холодной неприязнью в глазах. Ош ответил ему таким же взглядом, не потрудившись улыбнуться или поздороваться, спросил:

– Где они?

– Эти мероканцы, – сказал особист, – были свидетелями событий на Въерре. Мы должны допросить их и проследить, чтобы сведения, которыми они располагают, не распространялись на Корте.

– Сдурели? – Грубо спросил Ош, направляясь к стеклянной стене, за которой находились задержанные. – Это же Волки.

– Простите, лорд, но это личное распоряжение лорда Понтифика.

– Только мероканской вендетты нам и не хватало… – Ош остановился у стены. – Ва Вера! Одна из самых известных Волчиц на Корте. Вы бы ещё Командора Заэм поймали…

Мероканец, сидевший спиной к Ошу, повернулся, и Ош замолчал. Это было потрясение, но Ош его выдержал, и ни один мускул не дрогнул в его лице в тот момент, когда все его внутренности словно ошпарило кипятком: медленно и жутко.

– Я знаю его. – Сказал он спокойно. – Нам необходимо поговорить.

– Эти сведения… – Начал было особист, но Ош не слушал. Открыл дверь и вошёл внутрь. Он понимал, что последние осколки его будущего рушатся сейчас, но не мог поступить иначе. На смену жару пришёл холод, но усилием воли Ош контролировал дрожь во всём теле, а то, что нельзя было не заметить, можно было приписать хмелю. Он вошёл в помещение к задержанным, остановился на пороге, широко расставив ноги и сложив руки за спиной. Мероканцы повернулись к нему, и он восхитился: во взгляде киборга не было и тени узнавания, настороженное любопытство, не более. «Я даю тебе возможность, мероканец. – Мысленно сказал он ему. – Только одну. Если воспользуешься ею, это будет моя благодарность за Пскем… и поклон Анне».

– И в чём, интересно, нас обвиняют? – С вызовом спросила Ва.

– К моему огромному сожалению, – с довольно наглой вежливостью, которую лучше всего умели проявить именно кипы, сказал Ош, – вы были там, где быть не стоило. – Он постарался дать им почувствовать запах хмеля, – вот, собственно, и всё.

– Вы отдаёте себе отчёт в том, что ссоритесь с мероканским Домом? – Спросила Ва. Они с Ивайром очень многообещающе переглянулись, и Ош продолжил ещё более нагло:

– И это одна из причин, по которой мы должны очень тщательно вас спрятать. Видите ли, нам действительно не нужны проблемы с вашим Домом. Как честный человек, я очень расстроен тем, что ситуация обернулась таким образом; и как честный же человек, я откровенно говорю вам: мы не можем рисковать и обнародовать истинные обстоятельства происшествия на Въерре. Вины нашей в этом нет, и тем не менее мы вынуждены принять мерзкие, бесчеловечные, отвратительные меры.

Ош нёс эту ахинею, и злость начинала одолевать его. Он преувеличивал степень своего опьянения, а эти тупоголовые мероканцы…

И вовсе не тупоголовые! Ош понял это в тот момент, когда сильный удар киборга практически снёс его со стола, на край которого он небрежно присел, и впечатал в стену. Мгновение – и киборг завладел его оружием; стекло рассыпалось в пыль, взревела сирена. Ва с неженской силой подхватила Оша с пола и приставила к горлу осколок стекла. И неожиданно Ошу стало смешно. Его жизнь никому была не нужна! Но те сведения, которые кто-то всё ещё надеялся вырвать из него, всё ещё имели огромную ценность – с мероканцами, захватившими в заложники помощника посла, с этого мгновения обходились, как с тухлым яйцом. Ош был уверен, что они попытаются прорваться на какой-нибудь космический корабль, вызовут на подмогу мероканцев, и на этом всё кончится. Но ошибся. Что-то, видно, шибко нужно им было на Савале, потому, что они захватили не корабль, а воздушный катер, запихнули туда Оша, и полетели в горы. Пока девушка разбиралась с катером, киборг повернулся к Ошу.