Чтение онлайн

«У меня будет только одна попытка».

Ун начал прикидывать силу удара, но промедлил, полосатый уже отодвинулся, точно что-то почувствовав, а потом снова сгреб его за воротник плаща и потянул к себе. Из искривленной пасти вырвались пережеванные, изуродованные почти до неузнаваемости, но раанские слова:

– Ты работать в том место!

Невозможно. Невозможно! Трижды невозможно!

Звери не имели права произносить ни единого раанского слова! Да и разве могли? Только притворяться, только повторять. Только изображать разум. Неправильно! Те в зверинцах... Ошибкой было оставлять им даже тот фальшивый язык, выдуманный древним врагом. А что происходило на островах? Сколько там пряталось и ждало своего часа таких вот диких полосатых, предки которых сбежали после Объединительной войны?

– Ты, красноголовой, мучить шаат! Ты…

Полосатый сжимал воротник Уна все сильнее и сильнее, ткань впивалась в кожу как удавка.

– Смотреть на меня, красноголовый! Разве я животное? – зубастая пасть зверя, плюющая слюной, стала еще ближе. И глаза... Они были синие, но не такие, у нее.... – Разве они есть животное?

«Хватит», – девчонка потянулась к полосатому, но тот оттолкнул ее боком. «Тирт, ты все испортишь!»– возмущалась она, как будто дикое животное могло ее понять.

– А это…

Зверь отпустил воротник Уна, взмахнул смятым платком, глянул на него с ненавистью, а потом – с удивлением. Он медленно встал, развернул зеленую ткань, повертел ее так и сяк, глаза забегали, точно читая что-то. Встревоженная Пестрая заглядывала ему через плечо, как любопытная птица.

Что они там увидели?

Ун попытался перевалиться на бок и не смог. Собственное тело не слушалось его, а стыд душил хуже любого воротника. Надо было притвориться оглохшим и ослепшим, но он не выдержал и снова посмотрел вверх, на полосатого.

– Кто это тебя любит? – пролаял зверь. – Ты не.. не заслуживать таких слов, – он медленно сложил платок. – Ты забрать эту… эту вещь у…

«Замолчи», – взмолился про себя Ун. Он все прекратил, все исправил, неужели это дурацкое прошлое будет вечно нагонять его и кусать за пятки?

«Хватит!» – в этот раз Пестрая со всей силы хлопнула зверя по лапе, заставляя отступить в сторону, выхватила платок, сунула обратно в карман Уну и помогла ему сесть, придерживая за плечи, как смертельно больного.

– Все должно было случаться не так, – прошептала она, нервно взглянула на мертвое тело господина Кел-шина и вновь принялась торопливо листать свою книгу. – Мы... мы отплатим семье мертвого золотом, у вас есть мое слово! Так не должно было получаться. Позволяйте начать с начала.

Конечно, они заплатят.

Ун наблюдал, как зверь прошел вдоль автомобиля, мимо Варрана и Лина, и как встал посреди дороги. Наверное, вынюхивал, не едет ли патруль. Везучая тварь. Из десятого лагеря на запад никто практически не ездил, а из пятнадцатого на их поиски отправятся только вечером.

– Извольте, пожалуйста, милостиво извинить моего друга. Мы приехать к вам не затем, чтобы делать зло. Мы пришли, чтобы говорить... – шептала девчонка, – я просить вас повернуться.

Ун медленно повернул к ней голову. Вместо книги Пестрая теперь держала в своих странных, трехцветных руках лист белоснежной бумаги.

– Здесь есть наши предложения. Я отдам их вам. Сейчас я буду прочитать. Я Таара-та-Нан приехала на вашу землю…

«Это не их земля», – громко возмутился зверь, девчонка даже вздрогнула, замолчала, но все-таки решалась читать дальше.

– Я Таара-та-Нан приехала на вашу землю, чтобы говорить как голос семьи Та-Нан о детях народа шаар, которых вы именуете те, что полосатые. Нам ведомо, что у вас есть много шаар. Я не приехала, чтобы спорить с вами, но чтобы говорить.

Варран зашевелился, потирая связанные запястья, зверь тут же оказался подле него и наставил винтовку.

– Сидеть! – и добавил на своем фальшивом языке: «Лживая твоя кровь».

Дорвался до оружия и сразу такая отвага. Но Ун знал, какие полосатые на самом деле, он видел все, стоя на стенах зверинца, и знал всю их жалкую, трусливую природу. Ничто в этих тварях его никогда больше не обманет.

– Мы готовы купить шаар вашей земли. Мы оплатим золотом и плодами дерева иана за каждого шаар. Мы не можем выкупить всех, но готовы выкупить детей. Здесь на бумагах, – она указала пальцем на лист, с которой читала, – начертано наши предложения. И мы готовы выслушать ваши предложения. Через три дня, если считать с дня завтрашнего, наш посол будет явиться на это место в полдень. Мы будем благодарить за ваше участие.

Она медленно выдохнула, протерла слезящиеся глаза и осторожно вложила послание в руки Уна.

– И мне правда… мне так жаль, – она встала, отряхнула штанины и попятилась, прижимая книгу к груди, как будто защищалась от кого-то. – Мы отправиться ждать три дня…

«Нет», – зверь подкрался к ним почти бесшумно, но Ун насторожился не из-за этой ловкости. Пугало другое, то как полосатый снова и снова позволял себе перебивать собственную хозяйку.

«Что же происходит на островах? Как мы позволили этому происходить?»

– Вы пойдете туда, – залаял полосатый по-раански и вытянул лапу, указывая на запад. Значит, вероятно, знал, где находится десятый лагерь, и не хотел, чтобы они быстро добрались до помощи. Потом полосатый повернулся и указал на полусорена, которого все также покачивался взад-вперед и дрожал. – С нами пойти тот красноголовый. Мы будем вернуть его после разговора. И еще… и...

«Да как же там!» – зверь перебросил винтовку из одной лапы в другую и быстро-быстро что-то затараторил на этом своем резком языке, Пестрая слушала, а глаза ее октрывались все шире.

– Вам должно следовать туда, куда вам указано. Мы вас просим… – начала переводить она.

«Нет, мы не просим», – буркнул полосатый.

– Мы вас просим идти на запад и не возвращаться сюда. Здесь будет оставаться один из наших на некоторое время. Он будет… – она принялась искать что-то в книге, но Ун уже догадался, что именно сделает этот «один из наших».

–Если мы не пойдем на запад, а решим вернуться сюда, то он будет стрелять.

Бело-рыжие щеки Пестрой потемнели, она кивнула почти с благодарностью.

– Руки развяжете? – спросил Ун, сам не понимая, откуда в нем взялось столько наглости. Он просто чувствовал, что может попросить о таком. И знал, хоть и не смог бы объяснить откуда пришло это знание – оно было сродни уверенности в смерти господина Кел-шина – что девчонка согласится. Она еще не понимала, как все будет, но, как ни странно, это понимал зверь. Наверное, иногда инстинкты работали лучше любого разума. Полосатый встал между ними, не позволяя Пестрой ничего сделать, глянул на Уна предупреждающе и вновь указал на запад: