Чтение онлайн

Тут же голос подал здоровяк Бак:

– Лучше пить воду из лужи, чем местное вино.

– Где твое чувство гордости за южный округ? – Киг запрокинул голову, чтобы посмотреть на друга, и лениво поднял руку, погрозив ему пальцем. – Нельзя так позорить родной край при столичных гостях!

– Правда есть правда, – буркнул Бак, – и о вине я врать не стану.

– Ну извините, друзья моя, – господин Кел-шин почти трагически развел руками, – в следующий раз попросим Лала выписать нам бутылочку восточного, но сейчас я согласен и на местное вино, лишь бы оно было холодным.

Ун слушал их и не верил, что все это взаправду. Весь последний год он как будто был в темной комнате, а теперь вновь, чудесным образом, увидел луч света. Приятное, знакомое, пусть и давно забытое чувство. Эти рааны не были ему друзьями, но могли ими стать, и как приятно было вновь слышать пустые и легкие разговоры!

И как странно, что случиться всему этому было суждено на фоне чьей-то казни.

– А вот как по мне, на севере сорта зимнего винограда куда слаще...

Ун взглянул на толпу, которая теперь не так и раздражала, и сердце его оборвалось. Там, почти на противоположной стороне широкой площади, превратившийся в море голов, стоял эшафот, но никаких расстрельных столбов на нем не было. Только угрюмо высилась виселица. Она была длинной, готовой сломать за раз шей пять, а то и шесть.

Воров не вешали. Никогда. Вешали только... только предателей. Отца повесили. По ложному обвинению. Но повесили. Мерзкая, и без того позорная казнь. Неужели его смерть была подобна той, которой норны придавали своих рыночных воришек? Ун вцепился в поручень, в ушах зазвучал глухой звон.

Он заставил себя повернуться спиной к толпе и эшафоту, рааны над чем-то смеялись. Зи заметила его взгляд и улыбнулась, но теперь уже приветливей:

– Ты так побледнел, плохо от жары? Садись к нам. Киг подвинется.

– Я ... болел... Я лучше постою, спасибо.

– Извините, господин Кел-шин, – в беседку поднялся недораан. – Там пришел посыльный господина городничего. Спрашивает, может ли господин городничий подойти и выразить вам свое почтение.

– Ох, – Зи закатила глаза, – он меня полчаса донимал своими любезностями.

– А я вот не вижу ничего плохого в любезностях, – господин Кел-шин подошел к лестнице и многозначительно посмотрел на друзей, – знаете, не будем обременять нашего дорогого господина Вита. Я, пожалуй, подойду к нему сам. Заодно посмотрим, не готов ли он подтвердить почтение бутылочкой какого-нибудь не местного вина из своих закромов.

Господин Кел-шин ушел вместе с недорааном. Трое его приятелей тут же уставились на Уна, долго и внимательно изучали, пока Зи не задала вопрос, который должен был прозвучать.

– За что тебя сослали в наши края, Ун?

Он выбрал самый обтекаемый и общий ответ:

– Я подрался.

Знают ли они о его семье? Должно быть, нет. Высокородный это одно, у таких всегда много докладчиков в важных кабинетах, богатые ребятишки со странными значками – совсем другое. Не будут они выяснять, что там за новый ссыльный попал в их округ и почему. По-хорошему надо было бы и им обо всем рассказать, особенно об отце, но если они отвернутся от него, то с кем еще в этой глуши он сможет просто поговорить на равных, без пустого и гниловатого заискивания? «Может быть, когда-нибудь потом…»

– Подрался? – переспросила Зи с недоверием.

– Ого, – Бак почесал крепкую шею, – не знал, что за драки теперь ссылают.

Ун пожал плечами и загадочно улыбнулся, словно за простой дракой скрывалось нечто большее, как часто бывало в Столице. Все трое ответили ему понимающими улыбками, словно и сами об этом догадывались. Последние остатки напряженности между ними растаяли, завязалась беседа, и Ун понял, что за приятное знакомое чувство завладело им.

Здесь было как дома. Как на приеме у Диты. Ты можешь быть не равен другим гостям, но это неважно. Раз тебя пригласили – значит, это не просто так, значит, остальным стоит побеседовать с тобой хотя бы и ради доброй хозяйки вечера.

Собеседник из него, правда, получился не лучший. Зи закидывала Уна вопросами о Столице, требованиями подтвердить ту или другую сплетню, бросалась именами, которые он либо никогда не слышал, либо слышал, но мельком. Видел ли он госпожу Та..., а правда ли, что господин Дис... а не знал ли он лично семейство доброго господина Ри?... К счастью, если Ун не мог ничего ответить, Зи сама с охотой пускалась в подробные объяснения, и разговор не затихал. Но вот новости о том, что он не был в императорском театре лет семь, стала для нее последней каплей.

– Как можно жить в Столице и не сходить ни на одну пьесу, в которой играет Тари? Когда я туда приеду, первым же делом пошлю купить мне билеты на все ее спектакли! Я их даже заранее закажу по почте! Такое надо видеть, все говорят, она играет, как будто живет!..

– Господин Кел-шин говорит, что она играет хуже стула, – фыркнул Киг,

– Если господин Кел-шин разбирается в театре так же, как в политике, то и в этом слушать его не стоит, – сказала Зи, а потом сощурилась, пристально оглядела Уна с ног до головы, точно он только-только появился из воздуха и был ей не знаком. – Скажи-ка, Ун, ты из наших? – Она многозначительно коснулась значка, приколотого на воротнике платья. Все-таки это был цветок.

– Признаться, не совсем понимаю, о чем речь.

– Понятно, – протянула Зи, глаза ее забегали, она что-то обдумывала.

– Ладно театр, но как ты не слышал о цветочниках? – Киг так удивился, что даже сел, перестав притворяться полумертвым телом.

Зи тут же пихнула его локтем в бок:

– Не осуждай Уна! В Столице очень занятой народ, знаешь, сколько там движений? Ты сам вообще-то присоединился к нам только ради своих норнских борделей.

– Они лучшие. И я отстою свое право ходить в них без стыда и осуждения, – прыснул Киг и получил еще один тычок.

– Не слушай его, Ун. Мы, Цветочники, большое сообщество, – сказала она с гордостью, – нас объединяют идеи господина Ди. Я могу потом дать тебе его книгу, у меня как раз есть лишний экземпляр! Тебе обязательно надо ее почитать! Господин Ди философ, но пишет очень интересно и понятно! Он сторонник обновления и предложил свою теорию прогрессивного взгляда! Он считает, что Империи необходимо все лучшее, и что некоторые устаревшие законы тянут нас назад. Господин Ди, например, считает, что пора развязать руки его величеству и позволить передавать трон не старшему из наследников, но достойнейшему из них. Ум, образованность, сила воли, все это ведь…

Ун много лет прожил в Столице, он рос и учился в тени дворцового холма, один раз даже видел и его величество с супругой и принцев. Но хотел одного: окончить училище, пройти отбор в гвардию и оберегать трон – а не спорить о том, как именно и кому император будет его передавать. Он решил спросить прямо:

– И чем же вам так не нравится нынешний крон-принц?

Зи выпучила глаза, уронила на диван перчатки:

– Нет-нет! Ты что? Нам очень нравится крон-принц! Но младший сын его величества умен и тоже заслуживает, чтобы к нему отнеслись серьезно. Господин Ди был его наставником в философии и очень высоко ценит таланты...