Чтение онлайн

Он чертыхнулся, попытался придать себе усталый вид, приготовился спросить Варрана о какой-нибудь ерунде, но повернулся к нему и прикусил язык. Норн явился не один. За ним следовала сама воплощенная скромность. Око вырядилась в платье, скрывавiее ее до самых пят, серое-белое, с обгоревшим, обтрепанным подолом и бесчисленным множеством зашитых прорех. В этом «наряде» ведьма отчего-то стала казаться ниже и моложе, но своих нелепых повадок не оставила: она не перешагивала через корни и кочки, а по оленьи легко перепрыгивала их. Лицо ее при этом оставалось сосредоточенным, волосы взметались и опускались волнами.

Когда Варран подошел, Ун спросил у него шепотом:

– Что это она за тобой увязалась?

Вопрос. похоже, прозвучал недостаточно тихо, и ответила на него сама Око:

– Она едет в Хребет с вами

Норн открыл заднюю дверцу и подал ведьме руку, помогая устроиться в «Вепре». Она тут же, ничего не стесняясь, принялась перебирать запасы в обеденной корзине, подготовленной заботливой Никканой.

– Вы же… принесли жертву, - у Уна брови поползли на лоб. – Зачем ей ехать?

– Да, - ответил Варран неуверенно, - это было подношение для господина огня и пепла. И за это госпожа Око согласилась посмотреть, можно ли помочь Нотте.

– Я и мое согласие тут не при чем, - сказала Око, отставив корзину в сторону и принявшись расправлять юбку, - все что я делаю, я делаю по воле, ради и во имя Господина. И сейчас нам пора отправляться, - она высунулась в окно, щурясь, посмотрела неподвижным взглядом в безоблачное розовое небо, - если, конечно, мы хотим добраться в Хребет до начала дождя.

Глава XXXV

Никкана подняла зонт повыше, и ведьма вышла из «Вепря», придерживая подол юбки, как примерная юная девица, приехавшая на императорский бал.

– Почтенная Око! – у норнки руки дрожали от волнения. – Это честь приветствовать вас на земле моей семьи!

Дождь жалил все чаще и безжалостней, хотелось пойти в дом, но Ун заставил себя остаться и не обращать внимания на уже почти позабытый, пробирающий до костей холод.

«Как же тебе удалось их запугать?» - эта мысль донимала его всю дорогу.

Око ловко изображала невиданную важность. Она ехала тише отрубленной руки, когда Ун оборачивался, сидела неподвижно, как кошка в засаде, и глядела этим своим застывшим взглядом, а тем временем корзинка с припасами, собранными Никканой, незаметно пустела.

«Это просто бродяга, которая наживается на древних предрассудках».

Сержант Тур, наверное, принял бы происходящее как нечто само собой разумеющееся, но Ун не родился в далекой деревне среди полей и норнских сказок. Должно было найтись средство, чтобы спасти хозяйку дома, да и остальных, от этого наваждения. «Ведьма обязательно начнет показывать какие-нибудь фокусы, - думал Ун, - тогда я ее и подловлю». Может быть, сам он выучил всего один трюк с монетой, но насмотрелся подобного вдоволь, обмануть его не получится.

– Значит, это ты призвала взгляд Господина? – Око говорила не спеша, как будто в паре шагов от нее никто не мок под проливным дождем. – Но рады ли здесь его служителям? Рады ли здесь его воле?

Никкана запнулась, и Ун заметил, как ее пальцы на свободной левой руке едва не сложилиссь в знак, защищающий от дурного глаза.

– Мой дом, ваш дом, госпожа, - голос этой сильной женщины прозвучал тихо и беспомощно. – Вы вольны войти и остаться. Вы вольны уйти и вернуться.

Око медленно кивнула, почти коснувшись подбородком груди, огляделась, уставилась на ленты на заборе, поникшие и дрожащие под резкими ударами капель, и когда Ун уже начал волноваться, не забыла ли она, кто такая и где находится, рука ее небрежно указала в сторону дома:

– Я не могу отказать такому гостеприимству.

Стоило только ведьме переступить порог, как вокруг началось настоящее безумие. Норны носились туда-сюда, как при пожаре, старшая дочь Никканы - Таллана вместе с мужем перетаскивали тюки с вещами, их дети мели полы. Варран снова и снова выбегал в сад под дождь, возвращался с какими-то травами, и Ун еле-еле смог заставить его остановиться на минуту, чтобы вернуть пистолет.

Потом он заглянул в столовую за водой и увидел там еще более дивную картину: Око уселась во главе стола, на месте, отведенном для покойного хозяина дома, и неспешно уплетала тарелку горячего супа. Никкана, рассказывавшая ей что-то, замолчала на полуслове и неловко заулыбалась:

– Если вам будет угодно, госпожа...

– Потомок освободителя богов может остаться, - милостиво разрешила Ведьма. И в этот момент Ун понял, что, в общем-то, отучивать норнов от их традиций не его дело и что сам он устал и лучше пораньше ляжет спать. Никкана же, похоже, услышала в словах Око не «может», а «должен». Она проскользнула в общую за Уном, когда тот вышел, и начала упрашивать его посмотреть на ритуал.

– Хорошо. Я останусь. Но эта… - он чуть не сказал «ведьма», - эта Око и правда может вылечить Нотту?

– Она может спасти ее, - шепнула Никкана и поспешали обратно в столовую, прислуживать своей ненасытной гостье. Ун же повернулся к девочке, лежавшей на диване. В общей суете она казалась мертвой. Да, по сути, уже почти такой и была. На бледном до серости лице поблескивал пот, а грудь едва-едва вздрагивала. Не было ни утреннего кашля, ни судорог, как будто даже на это у тела больше не осталось сил.

Ун почувствовал злость. Дикость дикостью, но у всего был предел. Кем надо быть, чтобы мучить этих несчастных норнов пустой надеждой? Сейчас ведьма проведет какой-нибудь ритуал, помашет руками, может быть, спляшет, но что случится, когда через пару дней болезнь победит и заберет свою добычу? Что тогда ведьма скажет Никкане и остальным?

«Ничего она не скажет. Ее здесь уже не будет. Стрясет с них все, что сможет, и сбежит в свой лес».

Через полчаса в общей собрались все домочадцы. Они стали вдоль окон, и из-за их теней, нечетких, чуть дрожащих на шторах, казалось, что посмотреть на ритуал пришла целая толпа.

Око, изрядно задержавшись, тоже соизволила явиться, в этот раз даже одетая. Она долго бродила по комнате кругами, осматривала стены, пол, потолок, не замечая девочку, наконец заговорила:

– Мой Господин! Взгляни на своих верных слуг! Каждый день они приносят тебе малую жертву! Каждый день полнится твой алтарь подношениями!

Ун покоился на алтарь и подумал о богине, которая еще совсем недавно мирно восседала там. Куда ее спрятали? Кажется, на чердаке? Это ведь ей Никкана каждый день оставляла дары. Ей, а не странному богу этой лесной сумасшедшей. Еще одна ложь. Уну даже стало жаль Ослепленного или как его там звали – их обоих, похоже, пытались обманывать одинаково часто.

– Тебе, мой Господин, было предсказано пожрать все миры! Из пепла мира Мертвого и Вечного родится новый. Иной и совершенный. И мы славим твои деяния!