Чтение онлайн

Вынырнув из воспоминаний, попыталась отогнать смущение, что накрыло меня с головой плотным одеялом, пока мы ехали в машине класса люкс, и я боялась даже лишний раз вздохнуть.

Голова была чугунная, всё пережитое давало о себе знать, поэтому сосредоточиться было адски тяжело. Несколько раз понимала, что пишу совсем не то и точно не туда, куда надо бы. Или повторяла информацию, вбивала её, хотя в базе уже всё было.

Попытки собраться заканчивались провалом чисто из-за измотанности организма в целом. Думать о Томасе времени толком-то и не было. Хотя Лиза и поглядывала на меня, и словно пыталась намекнуть и вывести на откровения, я лишь заливала в себя кофе, чтобы не вырубиться прямо на месте, и отмахивалась от неё, как от назойливой стрекозы.

Не до романтических фантазий мне было.

После корпоратива, когда оказалась наконец-то дома, завалилась мордой в подушку и отключилась.

На следующий же день, разодрав веки ближе к обеду, обнаружила у себя ломоту во всём теле, а также температуру в подарок.

Соседка, конечно же, стала кудахкать и носиться вокруг меня, как с писаным яйцом. Напичкала таблетками, готовила чаи и бульончики и вела себя крайне тихо, не мешая мне высыпаться дальше.

В конечном итоге пришлось брать больничный, и, чтобы вернуться в норму, потребовалась целая неделя. Так что Новый Год я провела с чашкой чая и закуской в виде таблеток вместо салатиков и расслабляющего шампанского. Лиза в солидарность тоже не напивалась и осталась рядом в знак поддержки. За что я была ей безмерно благодарна.

Но.

В последние дни моего больнично она странно косилась в мою сторону, кусала губы, словно сдерживая себя. И я понимала – она хотела поделиться каким-то новостями или сплетнями, но почему-то упорно молчала.

Но настаивать и выуживать информацию смысла не видела. Салфетки в носе не позволяли нормально соображать. Поэтому я только то и делала, что спала и ела.

Даже попытки просмотреть сериал заканчивались провалом раз за разом. Голова сразу начинала гудеть, стоило включить компьютер или даже хотя бы взять телефон в руки.

Так что выпала из жизни конкретно так. Но хотя бы ушли круги под глазами и желание убивать каждого, кто попросит об услуге, пропало.

Не смотря на длительный отдых, огурчиком всё равно себя не ощущала, а от мысли о горах бумах, что наверняка скопились у меня на столе, хотелось даже хныкать. Лизе я не призналась, что от болезни еще полностью не отошла, иначе меня бы из дому не выпустили.

Только вот, стоило пройти пост охраны и оказаться в офисе, как сразу стало как-то некомфортно.

И непонятно, что вообще происходит.

Почему-то все носились с перепуганными лицами из кабинета в кабинет, что-то неразборчиво друг другу крича и матерясь.

– Давно не виделись, Мария, - приятный баритон вызвал мурашки по коже, но при этом словно и ударом сковородкой по голове.

И возник, наверное, самый главный вопрос – что здесь делает Томас?

Хотелось сбежать. Вот просто взять, крикнуть «Жаба!» и указать пальцем куда-то в сторону, чтобы этот индивид отвлекся, а я по-быстрому свалила. Но я всё же понимала, что такое не прокатит и в моей адекватности тут же засомневаются.

Разговаривать с ним не хотелось вот вообще.

Я ведь старалась забыть об этом мистере идеальность, но он пару раз приходил ко мне во снах. И мы пили чай. Да-да, просто пили чай, потому что он джентльмен и не может позволить себе фривольности, пока дама не будет сыта и чувствовать себя комфортно рядом с ним.

Приходилось списывать всё на температурный бред, ведь иначе объяснить не получалось.

Но вот он, снова передо мной, улыбается широко, открыто, и так обворожительно, что сама и не заметила, как щеки стали гореть от румянца.

И что делать? Своим ужасным акцентом порезать ему слух и сообщить, что не говорю на английском? Неделю назад говорила, теперь всё забыла. Ну с кем не бывает, правда?

Эх, я уже сама в своей адекватности начинаю сомневаться.

– Доброе утро, - решила для начала поздороваться, интуиция подсказывала, что он здесь не просто мимокрокодил. – Могу ли я спросить, что ты здесь делаешь?

Меня радовало, что в английском нет четкой вежливой речи, и можно было сказать одно слово, в то время как у нас нужно было гадать – Ты или Вы.

– Работаю, - его черные ресницы вновь опасливо дрогнули, словно Томас наслаждался происходящим, в то время как я была вся на иголках.

– Я тоже, - вспомнив все свои рабочие дежурные улыбки, включила актрису. – Хорошего дня, - и, кивнув напоследок, обошла его, но не делая слишком большой круг, тем самым не выдавая своего непонятного страха перед ним. Хотя, возможно, страх был из-за того, что Томас заставлял чувствовать себя странно и верить в какие-то чудеса.

Густые брови мужчины резко взметнулись вверх, а лицо вытянулось от удивления. Но я это заметила лишь на краткий миг, ибо смотрела в сторону лифта, в котором намеревалась наконец-то добраться до своего кабинета.

И даже облегченно выдохнула, нажав на кнопку. Не хотелось мне приключений.

Но мистер Шикарность оказался вновь рядом со мной, засунув руки в карманы своих идеально выглаженных и шикарно на нём сидящих штанов.

– Ты любишь упархивать прямо из рук, да, воробушек? – и последнее слово он сказал на русском, отчего у меня глаза округлились, и я невольно уставилась на него.

Я. Томас. Снова Лифт.

Не-е-ет, слишком страшное сочетание. А воспоминания ещё свежи.

Подождав пару секунд, и нагло игнорируя его вопрос, глянула на часы и решила, что лучше по лестнице. Будет полезно для фигуры.

– Лестница закрыта, там делают ремонт, - словно прочитав мои мысли, протянул довольно мужчина, а у меня аж глаз дёрнулся. Сердце так и вовсе упало в пятки, когда увидела его счастливо-шкодливую улыбку. Это он что, всё продумал, спланировал и теперь реализовывает? Да быть того не может!

Двери лифта после короткого писка открылись, и другого выхода, кроме как послушно зайти, у меня уже не было.

Нажимаю на четвёртый этаж и смотрю в пол. И невольно сравниваю с ситуацией, что произошла в клубе.

Ковёр у нас серый, с одним непонятным пятном в углу, хотя работают все люди вроде приличные. Зато освещение замечательное, никакого приглушенного света, атмосферной подсветки, зазывающей открыть потаённые желания.

Я уже не в красном костюме, не на каблуках, а в любимом зелёном худи, джинсах и зимних кроссовках, которые теперь ни на что ни за какие деньги не променяю. Не накрашена, даже без тонального средства, вся такая красивая и заспанная, а ещё с чувством тошноты и головокружения, ибо таблеточки давали побочные действия.