Чтение онлайн

— Скажем так: если бы на другом конце провода был я, я бы рассказал тебе обо всех вещах, которые планировал с тобой сделать, когда ты вернешься домой.

Она сглотнула, а затем резко отвернулась, фыркнув, но не раньше, чем я заметил румянец на ее щеках.

Я решил, что мне нравится заставлять ее так краснеть.

КЭЙЛИН

Я попыталась вернуться к медитации, но из-за его последнего комментария я просто не могла усидеть на месте. Я старалась заставить свой разум не блуждать в фантазиях о том, что именно он мог бы мне сказать в той ситуации, и мои руки вцепились в бедра почти в физическом усилии остановиться.

Что я делала? Все дело в том, что я никогда не чувствовала этого разгорающегося огня с Тайлером, не говоря уже о ком-либо до него. Если до катастрофы я еще не была до конца уверена, что не хочу посредственной жизни с Тайлером, то Грэм постепенно показывал мне, что я определенно соглашалась в лучшем случае на что-то пресное.

В конце концов мне удалось выровнять дыхание, и я медитировала в течение часа, погрузившись в состояние прострации, которое стало еще глубже благодаря пребыванию на природе. Когда я медленно вышла из этого состояния, ментально мне стало лучше, но физически тело все еще ныло. Болело все, хотя, к моему удивлению, растительное лекарство Грэма сработало. Пульсация в руке стала меньше, чем раньше. Я рискнула оглянуться и тут же пожалела об этом.

Грэм полулежал у костра и выглядел как тот самый бог секса, которым себя называл. Он лежал на боку, опираясь на локоть, ломал ветку и смотрел в огонь. Казалось, он был за миллион километров отсюда.

Поскольку он не хотел разговаривать, мне буквально не оставалось ничего другого, кроме как сидеть и думать, и пока что это не шло мне на пользу. Иногда самокопание — та еще сука. Я была довольна своей жизнью, но всегда оставалось чувство, что чего-то не хватает. Я думала, что мне стоит как следует поработать и переехать в Нью-Йорк, и все встанет на свои места. Думала, что мне стоит обзавестись женихом, и этого будет достаточно. Но я по-прежнему не чувствовала себя полностью удовлетворенной.

Если бы у моей жизни был слоган, им наверняка стала бы фраза «Не совсем удовлетворена», сухо подумала я. Единственное, что приносило мне радость в жизни — это моя карьера: разрабатывать военные технологии высшего уровня было увлекательно и бросало вызов. Я всю жизнь шла к тому, чтобы занять свое нынешнее положение: в тридцать восемь лет я стала одним из самых успешных и уважаемых разработчиков в индустрии. Это было единственным, чем я хотела заниматься с тех пор, как в детстве отец отвел меня в ангар бомбардировочной эскадрильи и показал, в чем заключается его работа. Спустя несколько лет, когда он погиб при исполнении служебных обязанностей, это стало моим способом почтить его память и чувствовать себя ближе к нему.

Но сейчас мне не хотелось о нем думать; нахождение в этой глуши и так заставляло меня чувствовать себя ближе к нему, отчего мне становилось только грустнее. Я взяла палочку и начала писать компьютерный код на земле, чтобы отвлечься, и это сделало следующие несколько часов вполне сносными.

Солнце стояло низко над горизонтом, когда Грэм поднялся от костра.

— Пойду посмотрю, смогу ли поймать еще немного рыбы на ужин.

— Можно с тобой? — Сама не знаю, почему я это спросила. Он выглядел удивленным, но кивнул, а я все гадала, не ждет ли он, что я стану обузой. Я не была глупой, но могла спокойно признать, что без него я бы понятия не имела, что делать. Однако я не собиралась быть мертвым грузом. Моя рабочая этика и упрямство просто не позволили бы мне этого. Мы шли по лесу несколько минут, пока не вышли к другой части реки. Я наблюдала, как он засучивает рукава, подходя к кромке воды.

— Это ты сделал? — спросила я.

На мелководье была сооружена система типа воронки, и он кивнул. В ней уже плавало несколько рыбин. Он снял обувь и вошел в воду, чтобы достать их. Я подошла и тоже разулась.

— Что ты делаешь?

— Знаешь, ты меня часто об этом спрашиваешь, — сухо заметила я.

Я вошла в воду следом за ним. Вода была холодной, но для моих ноющих ног это было приятно. Я попыталась поймать одну из рыбин, но она просто с плеском уплыла на другой участок мелководья. Я попробовала снова и могла бы поклясться, что услышала звук, очень похожий на смешок со стороны Грэма.

— Что? — Я выпрямилась и убрала волосы с лица.

— Не так, — сказал он, пытаясь скрыть улыбку. Он присел в воде и медленно опустил руки. Уже через секунду он вынырнул с рыбой. Я нахмурилась, но попыталась снова, и на этот раз мои старания были вознаграждены: руки сомкнулись на скользкой форели. Я подняла ее, пока она билась в моей хватке, и едва не упустила.

— Блядь, — выругалась я и с плеском бросилась обратно на берег, чтобы не выронить ее. Я обернулась и одарила Грэма широкой улыбкой. — Я сделала это!

— А теперь тебе нужно ее убить, милая.

Моя улыбка пропала, и я поморщилась, глядя, как рыба хватает ртом воздух в моих руках.

— И как мне это сделать? — Хоть я и была однажды на рыбалке, я никогда сама не убивала рыбу и была уверена, что отец делал это, пока я не смотрела.

Он вышел на берег со своей рыбой, присел над ней на земле и с силой ударил камнем по голове. Мой желудок на мгновение сжался от этой жестокости, но я подошла, взяла камень и повторила то, что видела, хотя при этом и поморщилась. Либо убить, либо не есть. Я чувствовала на себе его взгляд все это время.

— Что теперь?

— Поймаем еще несколько и почистим.

— А почему чистим здесь?

— Медведи.

Я нервно огляделась. Мне совсем не хотелось столкнуться с медведем.

Он положил свою мертвую рыбу рядом с моей и пошел ловить еще. Я огляделась по сторонам, не испытывая особого восторга от перспективы убить еще одну рыбу, но прежде чем я успела присоединиться к нему, я увидела нечто не менее потрясающее.

— Это что, черника?

Он поднял голову, посмотрел туда, куда я направлялась, и кивнул.

— Похоже на то. Держи, — он бросил мне свою фланелевую рубашку. Я постаралась не обращать внимания на то, что он остался только в обтягивающей черной футболке.

Когда мы вернулись в лагерь, мне показалось, что у нас настоящий пир. Я отложила чернику и помогла Грэму насадить четыре рыбины на две палки. В этот раз мы оба держали по палке и жевали чернику, пока ждали, когда они поджарятся.

— Хотела бы я питаться так каждый день, — сказала я, как только рыба была готова, и я откусила первый кусочек. Она таяла во рту, кожица была хрустящей, а вкус — просто фантастическим.

— Скоро мне придется поохотиться на кого-то покрупнее. У нас осталась всего горстка батончиков.

— На оленя?

— Скорее на кролика. У меня нет снаряжения для оленя.

— А как же пистолет?

— Это всего лишь девятимиллиметровый калибр, и я не хочу тратить пули.

— Ты плохо стреляешь? — спросила я, намеренно провоцируя его, но он лишь одарил меня раздраженным взглядом.

— Нет.

— Тогда почему бы не попробовать? Планируешь встретить что-то еще, на что понадобятся пули?