Чтение онлайн

Брук: Безопасного полета! Спасибо, что приехала навестить меня у черта на куличках. Напиши, как приземлишься. Люблю тебя, детка! Целую-обнимаю!

Я набрала быстрый ответ с легкой улыбкой на губах. Брук была одной из моих самых старых и близких подруг. Мы жили в одной комнате в колледже, прежде чем наши карьерные пути разошлись. Она уехала изучать белых медведей за Полярным кругом, а я отправилась в Нью-Йорк, чтобы целыми днями сидеть за столом. Несмотря на то, насколько разными были наши жизни теперь, всегда казалось, будто мы продолжаем общаться ровно с того места, на котором остановились. Когда она пригласила меня в гости, я поначалу сомневалась из-за удаленности, но она настаивала, что мне просто необходим этот перерыв, и оказалась права. Город, в котором жила Брук, оказался удивительно современным, а ночная жизнь просто сносила крышу. Я сказала ей, что ожидала увидеть, как она живет в палатке на снегу, на что она рассмеялась и ответила: «Лишь иногда».

Пилот втиснулся в свое кресло и бросил мне гарнитуру. Я надела ее, а затем нажала кнопку «отправить». Самолет с гулом завелся, и когда пилот повел его по взлетно-посадочной полосе, тряска ничуть не успокоила мои нервы.

Я мертвой хваткой вцепилась в подушку сиденья, пытаясь вспомнить дыхательную гимнастику из медитаций. Желудок ухнул вниз, когда мы поднялись в воздух, и плотный завтрак грозил проситься обратно, пока ветер раскачивал самолет из стороны в сторону.

— Нас немного потрясет, ребята, — сказал пилот.

Я покосилась на него, но он не выглядел обеспокоенным. Более того, он был занят тем, что грыз семечки и выплевывал шелуху в полуоткрытое окно. Я плотнее запахнула парку на шее от ледяного сквозняка, ворвавшегося в кабину, и попыталась расслабиться.

Должно быть, я задремала, потому что проснулась от резкого толчка, и, взглянув на часы, поняла, что прошло три часа. Насколько хватало глаз, не было ничего, кроме частично заснеженного пейзажа, но мы летели прямо к очень зловещим черным тучам, сгустившимся над горным хребтом. Самолет резко нырнул вниз и содрогнулся.

— Просто непогода, — сказал пилот, хотя в какойто момент он бросил свои семечки и теперь сжимал штурвал обеими руками.

— Выглядит довольно скверно, — заметил маршал.

Я была с ним согласна.

— Да бросьте, эта старая развалина и не с таким справлялась. В любом случае, как только перевалим через горы, должно проясниться, — отмахнулся пилот.

К тому времени, как мы достигли предгорья и начали лететь сквозь горы, ветер стал настолько сильным, что самолет постоянно проваливался и кренился. Мой желудок скрутило в узел, и я чувствовала, как по спине струится пот. Тревога переросла в полноценный страх, и каждый раз, когда судно резко падало, у меня перехватывало дыхание до головокружения. Я рискнула взглянуть на пилота и пожалела об этом. Теперь даже он выглядел нервным.

Видимость становилась проблемой, так как дождь и мокрый снег усиливались.

Самолет резко накренился влево, когда ветер сбил его с курса. Тошнотворный звук рвущегося металла заполнил кабину, и, прежде чем я успела что-либо сообразить, лес начал стремительно надвигаться на нас. Пилот боролся со штурвалом, пытаясь набрать высоту, но то, с чем столкнулся самолет, нанесло ему непоправимый ущерб. Все закричали одновременно.

Не думаю, что я произносила хоть какие-то слова, кроме обожемой — снова и снова. Маршал орал на пилота, а пилот орал на всех, чтобы они, блядь, заткнулись и дали ему сосредоточиться.

Самолет ударился о горный хребет, посылая ударные волны по моему позвоночнику, и я почувствовала, как прикусила язык. Металлический привкус крови едва ли ощущался из-за адреналина. Я смотрела, как на нас несутся деревья, а затем мы полетели прямо сквозь верхний ярус крон. После этого я перестала смотреть, закрыв лицо руками и свернувшись в кресле настолько компактно, насколько могла, пока не почувствовала, как что-то с силой врезалось в меня, и всё погрузилось во тьму.

Мне было холодно. Очень холодно. Я застонала и начала пробиваться на поверхность сознания, пытаясь заставить себя открыть глаза, несмотря на пульсирующую боль в голове. Я тут же решила, что очнулась в кошмаре. Я все еще была в самолете. Лобовое стекло разбилось, и вода быстро заполняла кабину.

— Нет, нет, нет! — закричала я. Я попыталась выкарабкаться из кресла, но ремень безопасности отбросил меня назад. Мои руки неуклюже возились с застежкой, и я посмотрела на пилота. Кусок пропеллера насквозь проткнул ему шею. Я проследила за ним взглядом и увидела, что он едва не задел мужчину в наручниках. Я не была уверена, жив ли он. Я перевела взгляд на маршала и наткнулась на пустые глаза, уставившиеся на меня. Он тоже был мертв. Вода доходила мне уже до бедер.

— Так, Кэйлин, думай, черт возьми, — пробормотала я.

Я огляделась и увидела большой ящик позади мужчины в наручниках. Я не знала, смогу ли вытащить его, но мне нужно было попытаться. А еще я понимала, что не смогу выбраться через лобовое стекло, пока самолет не заполнится водой. И это мне не нравилось. Совершенно не нравилось.

Я пробралась назад между двумя задними сиденьями, и вместо того, чтобы схватить ящик, что-то заставило меня протянуть руку к шее скованного мужчины в поисках пульса. Он был слабым, но он был.

— Блядь, — злобно выругалась я. Я чувствовала, что будет неправильно бросить его здесь тонуть. У меня не было времени на долгие раздумья, так как вода уже плескалась у его груди. Я нащупала ремень безопасности и в последнюю секунду нырнула под воду, чтобы отстегнуть его. Я резко вынырнула и ударилась головой о потолок самолета.

Меня охватила паника, и я поспешно вдохнула столько воздуха, сколько смогла в последнем оставшемся пространстве. Затем наступила лишь размытая тьма. Я схватила мужчину и потащила его к лобовому стеклу.

Я почувствовала, как стекло резануло по руке, когда протискивалась сквозь зубчатые края, а затем я развернулась и протащила мужчину за собой. Легкие горели, и как раз в тот момент, когда перед глазами замелькали звезды, моя голова прорвала поверхность, и воздух хлынул в грудь. Бессознательный вес мужчины на мгновение потянул меня обратно под воду, прежде чем я вытянула его наверх и поплыла к берегу, отплевываясь в неспокойной воде.

К тому времени, как я вытащила нас обоих на берег, я уже отхаркивала озерную воду, а легкие пылали огнем. Я лежала, тяжело дыша, слишком напуганная, чтобы всерьез задумываться о том, что это значит и в какой ситуации я оказалась. Это было слишком страшно. Я не могла поверить, что все это происходит со мной.

Переохлаждение. Эта мысль прорвалась сквозь шок и заставила меня снова зашевелиться. Я огляделась и поняла, что мы рухнули в небольшое горное озеро. Меня окружали высокие пики с густым лесом, но, к счастью, снега было немного. Вряд ли я смогла бы сейчас справиться еще и со снегом. Я схватила мужчину за воротник рубашки и отбуксировала его дальше на берег. Я бросила его около поваленного бревна и скинула с себя насквозь промокшую парку. Оглянувшись на озеро, я понимала, что мне нужно сделать — я просто не хотела этого делать. Мне нужно было достать тот ящик. У меня не было возможности развести огонь, не было ни припасов, ни еды... Мне нужно было вернуться к самолету.

Ирония заключалась в том, что солнце начинало проглядывать сквозь темные тучи, словно насмехаясь над нашей попыткой проскочить сквозь бурю. И хотя на берегу все было слякотно и сыро, я надеялась, что солнце все высушит. Я стянула с себя мокрую термокофту с длинными рукавами и выпуталась из джинсов, оставшись только в бюстгальтере и трусиках. Я бросила взгляд на мужчину, но он, к счастью, все еще был без сознания. Я вошла в воду, и когда холод полоснул по телу, у меня вырвался тихий скулеж. Пальцы на руках и ногах мгновенно онемели. Мне просто нужно было сделать это быстро. Я надеялась, что самолет находится не слишком глубоко. Я нырнула и поплыла туда, где, как мне казалось, мы вынырнули.